— Лея! — меня схватили за руку и рывком выдернули на берег. Вот сейчас я была рада своевременному вмешательству Тенебрея и жалобно прижалась к его груди. Меня обняли, растирая уставшую и озябшую спину. Несмотря на то, что вода была холодной, воздух был еще холодней. Мои мокрые ноги и липшая к ним нижняя сорочка, быстро покрылась инеем.

— Тебя чуть не утащила Федеа, ты что не знаешь о ней?

— Знала, но не сталкивалась. Да и не думала, что она примет вид моего отражения. Не ожидала.

Корин усмехнулся.

— Ладно, отпусти. Мне нужно закончить, что начала, — заявила я, освобождаясь.

— Ты продрогла, — констатировал Тенебрей заботливо. Я не стала отвечать, набираясь сил для следующего этапа. Взяв ритуальную чашу, я набрала из озера в нее воды. Корин бросил для меня свой теплый, мягкий, подбитый мехом плащ прямо на землю. Я с благодарностью уселась прямо на него и поставила чашу рядом. Взяв пучок подготовленных трав зажгла их магически и обкурила воду. Отражение луны напитало воду ярким лунным светом и магией стихии. Я опустила артефакт в воду и приступила к созданию новых плетений, соединяя концы с уже имеющимися. На последнем этапе я стянула плетения и добавила экстракт теневых орхидей и незабудки. С удовольствием наблюдая, как срастаются и начинают работать магические потоки в новом артефакте, я вдруг подумала, что могу их усилить.

Заглянув в свою сумку, я перебирала травы, чтоб выбрать усилитель. Попавшие мне в руки в процессе цветки стираксового дерева, я поначалу отложила и уже взяла ромашку, когда вспомнила свойства этой редко используемой травы. Стираксовое дерево уступало по свойствам усиления магических каналов ромашке, но вместе с сандалом и ванилью, оно было средством астральной защиты. Идея пришла ко мне так неожиданно, что я даже пискнула от радости. Быстро найдя все необходимое, я бросила травы в ступку и растерла их. Если бы у меня было больше времени, я бы получила более мелкий порошок, но в таких условиях я ограничилась более крупным измельчением. Высыпав состав в воду, я снова резанула ладонь и добавила своей крови. Древне-друидский я теперь знала хорошо, и слова древнего заклинания дались мне легко и без ошибок. Закончив, я запечатала концы плетений и влила столько магии, чтоб больше их расплести никто не смог, практически опустошая свой резерв. Артефакт засиял голубоватым светом, испуская лучи в разные стороны. Я закончила работу, вынимая свое творение из чаши довольная и счастливая.

— Все! — радостно сообщила я и попыталась подняться. Но окончательно промёрзшие ноги и руки отказывались меня слушаться.

Тенебрей помог мне.

— Снимай нижнее платье, — приказал Корин, — оно мокрое.

Мне стало неловко и я не спешила слушаться. Подол действительно вымок и надевать поверх него платье означало намочить и его, а потом простудиться. И почему я не подумала об этом раньше, когда собиралась?

— Ну же, Лея, сейчас не до сантиментов, ты замерзнешь и заболеешь.

В его словах был смысл, но как же было стыдно и неудобно.

— Отвернись! — потребовала я. И убедившись, что некромант послушался, ежась от стыда, быстро стянула с себя через голову сорочку озябшими руками. Платье я надевала долго и неловко. А вот застегнуть пуговицы на спине так и не смогла сама. Жаль, что на моих платьях не было таких пуговиц-амулетов как на академической форме. Пришлось снова просить смущаясь, краснея и проклиная эту ситуацию в целом. Корин молча, весьма ловко и быстро застегнул все мелкие пуговки на платье и сразу же укутав меня в два плаща посадил на поваленную корягу. Дальше он, не спрашивая моего разрешения, вынул какую-то мазь и не поднимая подола платья начал растирать мои ноги. Мазь была согревающей и сразу же разогнала кровь по промерзшим ногам. Я молча подчинялась, все же он делал это гораздо быстрей, чем могла бы я. Хорошенько растерев ступни, Тенебрей вынул мой чулок вертя его в руках и рассматривая. Судя по всему, он собирался его на меня натягивать.

— Я лучше сама, — ужаснулась я.

— Нет уж, у меня выйдет быстрее. Грейся и не высовывай руки из-под плаща.

Сказано было так, что было понятно, возражения не принимаются. Я действительно только начала согреваться, и меня начал бить озноб. Трясущиеся руки — плохой помощник, если нужно справиться с надеванием чулок. Мне придется смириться и принять помощь. Себе же я пообещала в следующий раз взять Линетту или Кирану, чтоб не очутиться больше в такой ситуации и не краснеть как помидор.

Тенебрей продолжал сражение с моими чулками. Он несколько раз выворачивал и вертел их, пока разобрался. И все-таки у него получилось надеть сначала один, а потом и второй. Пока что до колена. Когда он поверх полунадетых чулок надевал и зашнуровывал ботинки, я внимательно следила за его быстрыми и одновременно немного растерянными движениями.

— Тебе, наверное, еще ни разу не приходилось одевать девушку, — вдруг вырвались из меня слова. И я тут же пожалела о них.

Руки Корина замерли, и он резко посмотрел мне в глаза. Взгляд потяжелел.

— Не приходилось, — ответил он мне, не отводя глаз. — Хочешь это обсудить?

Мне стало еще более неловко. Я ведь и так обо всем догадывалась, и своими словами лишь создала неловкий момент.

— Прости, — нашла я в себе силы извиниться, — не подумала, прежде, чем сказать.

— Лея, я понимаю, что тебе может быть неприятно, то, что ты сегодня узнала. Но я не буду оправдываться за то, что было когда-то, — категорично заявил он. Закончив с ботинками, Тенебрей попытался под юбкой натянуть мне чулки выше. Но я этого не дала сделать, останавливая. Меня уже достаточно отогрелись руки, хоть дрожь никуда не делась и меня продолжало трясти.