– Полковник. – Выпрямившись, я застегнул «молнию» на комбинезоне и отдал честь. – Не знаю, какая муха вас укусила, но, по-моему, вам лучше приберечь свое красноречие для тех, кто действительно стоит вам поперек горла. Мне известно, что требуется двадцать три сотрудника вспомогательного персонала, чтобы отправить в поле одного бойца. И я еще никогда не уходил на задание, не помолившись, чтобы все обеспечивающие мою работу люди действовали правильно. И к чести вспомогательного персонала американской армии, они меня еще ни разу не подводили. Знаете, почему я так считаю? Потому что до сих пор жив. Я искренне ценю, что вы так быстро привели свои резервы в боевую готовность, и обещаю сделать все, чтобы поберечь их.

– Я тоже еду с вами, – сказала Райт.

– При всем моем уважении к вам, мадам, если вы настаиваете, я не буду спорить. Но это весьма нежелательно.

– Знаю. Как вам уже известно, я прочла ваше досье, и мне кажется, кое-что в нем действительно свидетельствует о вашем опыте. Пойдемте.

Следует отдать ей должное: вертолеты на поле уже прогревались.

Мы вошли в комнату для инструктажа. Как раз в этот момент примерно сорок мужчин и женщин рассаживались там по местам.

– Полундра, босс! – крикнул кто-то. Полковник жестом попросила их не вставать.

– Майор Андерсон проинструктирует вас.

Я вставил диск в терминал, вызвал нужные мне кадры и показал их на демонстрационном экране. Я показал события в их последовательности. С максимально возможной наглядностью продемонстрировал все самые характерные детали, каждую смерть, каждого ребенка.

Пару раз по ходу дела я глянул на резервистов. Их лица стали серыми. Хорошо. Значит, подействовало. Я хотел, чтобы они знали, против чего их посылают.

Я продолжал показ. Объяснил, как обнаружил базовый лагерь ренегатов.

– Видите, это я сижу в джипе. Теперь смотрите. Когда я уезжаю, червь переползает дорогу и направляется на вершину холма. Обратите внимание на человека, едущего верхом на его спине, – главаря Племени. Если мы вернемся к сегодняшнему утру, то увидим, где находится их лагерь. У меня есть соображения о причинах атаки, но наверняка мы это узнаем, только допросив их. По подсчетам, грузовики с нападавшими вернутся на базу между двенадцатью и часом ночи. Даже если некоторые машины приедут раньше, последняя – та, что наверняка ожидает червя вот здесь, – не поспеет раньше указанного срока. У нас остается чуть меньше двух часов, чтобы занять исходные позиции.

Я планирую посадить вертушки вот здесь – на поле в пяти милях от лагеря. Мы разобьемся на два отряда. Один пойдет окружным путем и блокирует лагерь с севера. Другой подойдет с востока. Вот здесь, на этой дороге на юг, я хочу поставить джип с огнеметом, и таким образом мы их плотно заблокируем. Командиры подразделений полетят вместе со мной, в воздухе мы обговорим детали.

Я обвел их взглядом и понял, что эти мужчины и женщины испуганы. Я слегка перестарался. Надо их немного подбодрить.

– Кто из вас хоть раз видел червя своими глазами? Поднялось всего несколько рук.

– Кто из вас видел червя в бою? Две руки.

– Ладно, слушайте – сейчас я сообщу некоторые детали, которые вам необходимо знать. Прежде всего, у вас есть преимущество. Вы будете знать, что происходит. Они – нет. В темноте начнется большая суматоха, но вы будете в очках ночного видения, так что сможете все отлично разобрать. У вас будут огнеметы, «АМ-280» и гранатометы. Достаточно чего-нибудь одного, чтобы сделать свое дело, уж я-то знаю. Я убивал червей из всех трех видов.

Далее кое-что о данном племени ренегатов: они без памяти боятся Армии Соединенных Штатов. Это я знаю точно – провел с ними почти год.

Нет, не так.

– Под чужим именем, – поправился я. – Мне нужно было выяснить, как они приручают червей. И я узнал это. А также понял, что они немного перестарались: их так называемые ручные черви боятся воевать. Они побегут от вас. Ну, кто боится? – Я оглядел комнату.

Три руки.

– Чепуха. Мне прекрасно известно, что среди вас гораздо больше наложивших в штаны. Давайте поднимайте руки.

Поднялось еще четыре, нет, пять рук.

– Прекрасно. Благодарю за искренность. Ладно, а теперь – кто хотел поднять руку, но испугался, что будет выглядеть по-дурацки?

Рук поднялось больше.

– Кто сомневается, поднять ему руку или нет? Поднялось еще несколько рук. Получилось уже больше половины.

– Хорошо. Ладно, теперь я обращаюсь к тем, кто еще не поднял руку. Кто должен был поднять ее, но не сделал этого?

Прибавилось еще несколько рук. Мы делали успехи. Кое-где появились улыбки. Отлично. Они начали расслабляться.