Джесси передала своего малыша одной из девушек и протолкалась сквозь толпу ко мне.

– Джим, сбегай, пожалуйста, на кухню и принеси пять фунтов сырых гамбургеров. Попроси Джуди собрать, на всякий случай, свободных собак. И поспеши: одна нога здесь, другая там.

Я помчался.

Джуди разворчалась, но немедленно прикусила язык, едва я сказал, что это нужно новому богу. Она повернулась к холодильнику и вручила мне большой сверток.

– Здесь три с половиной фунта. Остальное принесу чуть позже.

Когда я прибежал обратно, возле бассейна уже никого не было. Из палатки донесся голос Джейсона: – Входи, Джим. Тебе будет интересно. Я осторожно зашел в палатку.

Деревянный пол был застелен пластиковым брезентом. Там лежал еще один новорожденный, и Джейсон вытирал его полотенцем.

– Тяжкий труд – рождаться на этот свет, – приговаривал он. – Согласен, малыш? – На меня он даже не взглянул. – Положи так, чтобы я мог дотянуться, Джим. И разверни.

Я повертел пакет в руках, открыл его, положил за спиной Деландро и решил подождать на случай, если ему понадобится что-нибудь еще. В стороне лежала большая коричневатая раковина. Значит, хторране все-таки появляются из яиц. Почему-то приятно было это узнать.

Джейсон пошарил у себя за спиной и отломил кусок гамбургера. Скатал из мяса шарик и положил его перед детенышем. Глаза малютки с интересом расширились. Он медленно двинулся вперед, покачивая крохотными антеннами, приблизился вплотную к шарику и, скосив глаза вниз, непонимающе уставился на него. Он опустил свои антенны, почти касаясь ими мяса. Перекатил глаза на Джейсона, потом посмотрел на меня – и снова на мясо.

– Чррп?

– Смелее, – подбодрил Джейсон.

Малыш снова легонько постучал антеннами по мясу.

– Ты видишь решающий момент, Джим. Если он отвергнет земную пищу, то обречен на голодную смерть. Из-за этого мы уже потеряли двух младенцев.

– Разве нельзя помочь ему? Почему бы не засунуть мясо ему в рот?

Джейсон покачал головой: – Он должен сделать это сам.

Младенец растерянно поднял глаза. Сердце у меня упало. Этот малыш так много значил для каждого из нас! И он не собирался есть.

Детеныш снова опустил глаза на мясо и долго-долго смотрел на него.

– Чррррпппппп.

«Пожалуйста, – взмолился я про себя. – Ешь». Он отправил мясной шарик в рот. Жевал его медленно, почти задумчиво – мы с Джейсоном затаили дыхание. – потом взглянул на нас и сказал: – Бруп?

Мы обменялись торжествующими взглядами. Малыш, похоже, справился!

Возбужденный Джейсон отломил еще фарша и "катал шарик побольше. Малыш с интересом следил за его манипуляциями.

На этот раз он не долго колебался, два раза коснулся шарика антеннами, схватил мясо и быстро его съел.

– Бррпити?

Джейсон разделил остаток фарша на три куска и положил их на пол. Переползая от одного к другому, малыш с удовольствием съел все.

– Он будет есть, – сказал Джейсон с гордостью. – Теперь мы – настоящая семья. Впереди огромная работа но мы вышли на прямую дорогу, Джим. – Он посмотрел на меня. – Спасибо тебе. Ты невероятно помог – одним своим присутствием. Понимаешь, это исторический момент. Спустя годы ты будешь рассказывать об этом людям.

Он вытер руки о полотенце и снова начал обсушивать детеныша.

Тот схватил палец Джейсона и с любопытством постучал по нему антеннами.

– Фррп? – спросил он и потянул палец в пасть.

Джексон осторожно высвободился.

– Нет, – сказал он. – Нельзя. Ни «фррп», ни что-нибудь другое. – И повернулся по мне: – Теперь тебе лучше уйти, Джим. Для подготовки к вечеру надо многое сделать. А мне необходимо оставаться здесь.

Я возвращался в лагерь удивленно-радостный. Я помог. Так сказал Джейсон.

Кольцо факелов сжигало ночь. Оранжевое пламя с шипением превращалось высоко над нашими головами в серые клубы дыма. Вечерний бриз колыхал языки огня. Луны не было. Не было окружающего мира. Вне круга вообще ничего не было.

Мы собрались на границе крута и ждали.

Джейсон обнимал и целовал всех подряд. Каждому он что-то тихо говорил. Когда подошла моя очередь, он заглянул мне в глаза и сказал: – Спасибо, Джим. Я рад, что ты с нами здесь сегодня. Мы любим тебя. – И добавил: – Я люблю тебя.