С собой я взяла пяток таких лишь по той причине, что разогревая их, было очень удобно придавать рельеф воротникам.

Мой помятый шарик катился не прямо, поэтому мне часто приходилось ловить его на краю.

Почему я тут сидела? Ждала появления моей семьи с парой-тройкой сумок. Прожив два дня в общежитии академии, я составила целый список вещей, которых мне не хватало.

Пожалуй, зря я не взяла из комнаты книгу. Думала, что долго ждать не придётся. Эдмунд принесёт вещи и всё — пойду назад, раскладывать барахло по полочкам, но отчим почему-то задерживался. Говорил, придёт к двум или даже чуть раньше, а на фасаде главного корпуса большие часы демонстрируют пятнадцать минут третьего.

Странное ощущение, что за мной кто-то наблюдает, не покидало, но с учётом бесконечного и спешного движения подростков вокруг, ничего удивительного, что я привлекала внимание — слишком долго сижу на одном месте.

Перекатывание шарика мне наскучило и я слезла с перил. Огляделась. Слева возня подростков. Справа возня подростков. А за забором седой бродяга на меня пялится. Чего он пялится?

Заметив мой пристальный взгляд, старик отвернулся и засеменил через площадь в сторону жилых домов.

Мысль о том, чтобы перебраться поближе к воротам для заезда на территорию академии моментально перестала мне нравиться. Даже наоборот, пересесть захотелось на скамеечку на углу первого корпуса, где меня прикроют деревья. Но было лень.

Переведя взгляд на ворота, чтобы проверить охрану, я убедилась: человек в тёмно-красной куртке с вышивкой в виде щита тщательно следил за приходящими на территорию.

От нечего делать в десятый раз оглядела видимую часть площади за забором. Вдалеке маячили знакомые фигуры. Всё моё семейство в количестве двух взрослых и трёх детей.

Джастин посмотрел на себя в зеркало и поморщился.

Заколка для шейного платка. Круглый красный агат в медной оправе. Джастин ненавидел её, но к красной рубашке нужен был красный камень. Была бы у него другая чистая одежда…

Вздохнул, подхватил сумку с грязными вещами и оглядел комнату.

Такая же, как у всех учителей.

В основной части располагалось всё необходимое для жизни. Вторая же часть — маленькая — размещалась ближе к входной двери. От большой её отделяла тонкая стенка. Тут находился жёсткий диван, маленький стол, стул, зеркало и узкий высокий шкаф. Называлась эта конура пафосным словечком «приёмная».

Джастин категорически отрицал возможности кого-то тут принимать.

— Что ещё? — иронично хмыкнул юноша. — Может бал тут устроить?

Не загружать голову. Настроения и так никакого нет. Ещё бы, ведь на выходные Джастин едет домой… вернее в резиденцию своей семьи, расположенную в столице.

Парень открыл дверь, сделал шаг в коридор. До слуха моментально донёсся детский визг.

Не успел Джастин понять, откуда в коридоре со спальнями преподавателей взялись дети и откуда в целом в академии дети, если поступают сюда с четырнадцати, как в бок ему врезалось нечто.

Издав протяжное болезненное «ы», Джастин отодвинул от себя объект.

Им оказался мальчишка.

Лет пять, может, шесть — кто ж его разберёт? Хлипенький, маленький — примерно такой же, как и все дети его возраста.

— Извините, здравствуйте, я не хотел, — скороговоркой выдал мальчик и со скоростью мухи бросился в сторону, к матери.

Джастин потёр живот — уж очень болезненно малец ткнулся туда носом. И ведь нос у него… клюв какой-то. Джастин впервые видел у ребёнка такой длинный нос.

В коридоре находилось трое детей — все мальчики, женщина и мужчина средних лет, Мадам Лониан — декан светлого факультета и…

Джастин отворотил взгляд от новой коллеги. Мисс Луна Солена.

— Покажи носик. Ударился? Болит? — женщина присела на корточки, разглядывая ребёнка.

— Не сильно.

Если удар обо что-то не может заставить рыдать такое несдержанное существо, как пятилетний ребёнок, значит слово «удар» слишком громкое для произошедшего.

— Простите. Он не думал, что дверь может открыться, — мужчина обратился к Джастину, протягивая руку. — Всё в норме?

Узкое лицо, худощавое телосложение.

Эдмунд Рио. Джастин не мог его не узнать. Во-первых, по тому, что внешность у того была вполне запоминающаяся, во-вторых потому, что рядом с ним маячила Луна.

— Вполне, — проигнорировав протянутую руку, Джастин отряхнул жилет и развернулся к двери, чтоб запереть.

— Бабушка Джейн, а покажи заморозку! — детский голос звучал весело.

Бабушка? Вот эта старуха, не способная на эмпатию и улыбки? Она им не родная бабушка, это Джастин точно знал, но чтоб старуха позволила чужим детям называть себя «бабушка Джейн»…