Покаяться? Да, я не была святой, но разве люди вообще бывают идеальными? На то мы и люди...

Маргарита улыбается:

– Ты права, все ваши поступки делают из вас тех, кем вы являетесь. Да и никто не просит вас быть чистыми, важнее жить в ладу со своей совестью и не делать никому зла.

Она же мысли мои читает!

– Прости...
– бормочу, склоняя голову.
– О чём жалею больше всего, так, что не приняла дар ваш и сестёр своих обидела своим недоверием. Больше мне каяться не в чем! На обряд я шла осознано и с полным понимаем, чём для меня он обернётся!

Маргарита склоняет голову на бок и протягивает руку. Ласково касается моей щеки. От её прикосновения мне становится невероятно тепло и легко.

– В твоём сердце любовь и нежность...
– тихо произносит она.
– А душа чиста... сохрани её такой и не замарай!

– Значит, ты примешь меня в своё царство?
– хочу спросить, но изо рта не слышится ни единого звука. Мысли в голове исчезают, остаётся только пустота, а тело становится лёгким, словно пушинка. Будто и нет его больше, только невесомая душа...

Резкая боль заставляет меня согнуться пополам, прижать колени к груди. Изо рта невольно вырывается хриплый стон. Сжимаю ладони в кулаки, но тут же чувствую в руке какой-то посторонний предмет, что больно впивается в кожу, но тут же теплеет от моего прикосновения. Открываю глаза и смотрю на содержимое ладошки.

На чистой и ровной коже, словно я её и не резала ножом, лежит чёрный ведьмин камень на длинном кожаном шнурке. Моргаю пару раз, не веря своим глазам, но видение и не думает исчезать.

Резко сажусь, усилием превозмогая боль во всём теле.

Теле! Я чувствую своё затёкшее от неудобного лежание тело! Чувствую онемевшие ноги, словно их покалывают сотни маленьких иголочек. Чувствую впивающую в бок сухую веточку. Даже влажную от моросящего дождика сорочку и то ощущаю.

Я живая?!

Я живая!

И я в мире Белых вод!

Оглядываю полянку, что стала местом моей “погибели”: свечи сгорели дотла, оставив после себя засохшие кривые лужицы воска, руны на деревьях слегка потекли от дождя, круги из овса и пепла повреждены птицами и ветром. А вот чаша оказалась пуста, словно не пускала я туда кровь и не клала фигурку, слепленную Святом.

– Свят!

Как только могу быстро поднимаюсь на ноги, не обращая внимания на боль и слабость. Влезаю в туфли и, подхватив брошенную накидку, бегу в сторону домика, одеваясь на ходу.

– Свят!
– кричу, проносясь на полянку по мостику, но слова застревают в горле.

У забора, теперь уже не покосившегося, а вполне крепкого и ровного благодаря усилиям Свята, стоит привязанная лошадь, которую я сразу же узнаю. А потом вижу и наездника... а он видит меня.

– Есения!
– вышедший из-за домика Чеслав тут же торопится в мою сторону. Останавливается всего в шаге от меня и с жадностью осматривает.
– Слава богиням, что с тобой всё в порядке! Я так переживал...

– Чеслав... ты что здесь делаешь?
– шепчу, не веря своим глазам. Как он оказался здесь, полянка же защищена?!

– Тебя искал, моя прекрасная Есения!
– княжич берёт мои ладони в свои и целует их. А я даже воспротивиться не могу - тело словно сковало путами.
– Я все княжества перевернул с ног на голову! Но ты пропала без следа, даже ворожеи не помогли, как я их ни умолял... а может, просто не захотели помогать. А тут не так давно был проездом в Ярграде да услышал о лесной ведьме. Решил, что она сможет пособить. Долго домик не мог найти, хотя ходил рядом совсем, как оказалось. А сегодня будто пелена с моих глаз упала и узрел я избушку. Да только я не представлял, что моя милая в ней живёт. Есения... прости меня! Дурак я! Не верил себе и своим чувствам, думал, что мной только долг движет. А как ты пропала, понял, что люблю тебя, что мочи нет!

И он говорит, говорит, говорит, так горячо, так искренне. И я верю в его слова, потому что чувствую - нет в них ни капли лжи. Жадно оглядываю княжича - а он изменился: возмужал, повзрослел, серьёзнее стал, но красоты своей совсем не растерял. Под глазами только тень залегла - переживал, не врёт!

– Я люблю тебя, Есения, всей душой и всем сердцем!
– продолжает горячо бормотать Чеслав, глядя на меня с такой нежностью, что у меня сердце щемить принимается.
– И всё равно мне, станешь ты ворожеей или же нет! Прости меня!

У меня даже дыхание перехватывает. Я так долго ждала от него этих слов! Так долго представляла, как Чеслав осознает, что всё-таки любит меня. Представляла, как он отыщет, заберёт, увезёт домой. Представляла... раньше. Теперь всё изменилось!

– Чеслав...
– шепчу, заглядывая в глаза княжичу.

Но договорить мне не даёт шум за моей спиной. Слышу знакомые звуки: как Снежка фырчит от быстрого бега, как голосит Буян, когда находит что-то важное, как рычит Дружок на чужака.

Оборачиваюсь и вижу всех троих, а ещё Святослава верхом на кобыле. Услышав рык волка, Свят тормозит Снежку и неловко спешивается. А я тут же кидаюсь ему на помощь. Подбегаю, подхватываю под руку.