– Маланья?
– шепчу непослушными губами, не веря своим глазам.

Красавица улыбается:

– Ты догадливая, Есения.

Оглядываюсь по сторонам - всё тот же Бесконечный лес, та же полянка, вот только ни рун, ни чаши, ни свечей... словно я уже не в мире Белых вод.

– Ты не в мире Белых вод, - подтверждает мои слова богиня жизни и любви Маланья.

– А где?
– задаю глупый вопрос.

– В моём мире и мире моих сестёр.

– Но разве мир Белых вод не ваш мир?!

– Нет... он ваш.

Отчаянно кручу головой - ничего не понимаю. Маланья задорно смеётся, её смех звонкий, словно весенняя капель.

– Когда-нибудь поймёшь!
– беззаботно отмахивается богиня и вмиг становится серьёзной. Оглядывает меня с ног до головы, что я даже мурашками покрываюсь от пытливого взгляда.
– Зачем ты это сделала, Есения? Мы выделили тебя из сотен девушек, дали тебе частичку своей силы, а ты так просто решила отказаться от неё. И ради кого?! Ради мужчины, который тебя даже не любил!

Молчу. А что сказать, если она права?! Я ошиблась, сглупила.

– А этот обряд?! Разве в книге не понятно написано, что он за-прет-ный!
– продолжает злиться Маланья.
– А ты снова предала наше доверие! Приняла силы и спустила их на тёмный ритуал! Очернила душу, добровольно от дара жизни отказалась. И снова ради мужчины!

– В этом случае я не жалею о своём поступке!
– выдаю резко, совершенно позабыв, что передо мной богиня. Смотрю прямо ей в глаза и говорю уверено.
– Даже если бы вы обернули время вспять - я бы повторила обряд. Вновь и вновь! Потому что Святослав заслужил право видеть! Право жить полноценной жизнью! Право, которого вы его лишили!

Маланья пронзает меня взглядом своих зелёных глаз и поднимается на ноги. Протягивает мне руку.

– Пойдём, я провожу тебя.

Вкладываю ладонь в ладошку богини и тоже поднимаюсь. Маланья ступает в сторону - величественные деревья внезапно расступаются перед богиней, образуя бесконечный коридор. По нему мы и следуем.

– Не хочешь спросить - куда я веду тебя?
– интересуется Маланья, не поворачивая головы.

– К Маргарите?!

– А ты догадливая!
– усмехается богиня.

Больше она не произносит ни слова, заводя меня всё глубже и глубже в рощу, так похожую на ставший мне родным Бесконечный лес. Заросли становятся всё гуще и гуще, деревья - всё выше и мрачнее... а потом всё внезапно обрывается, и мы выходим на огромную поляну, что не видно ни конца ни края. Идеально ровная зелёная травка даже не сминается под маленькими ступнями богини, а я с осторожностью обхожу многочисленные фиалки от тёмно-фиолетовых до белоснежных, боясь повредить их нежные лепестки.

Наконец Маланья останавливается и поворачивается ко мне.

– У тебя есть шанс всё исправить, - говорит строго, - я могу отменить действие обряда, ты вернёшься домой, сможешь стать ворожеей и помогать всем людям.

– А Свят?!

Богиня качает головой.

– Действие обряда будет отменено! Свят продолжить жить, как жил. Он сильный и справится со всем. Ты сама убедилась, что он не беспомощный. Если захочешь, я уберу воспоминания о тебе и вашей встрече, и тебя перестанет мучать чувство вины.

– Нет... пусть всё останется так, как есть! Свят заслужил лучшей жизни, а я - наказание. Но, если мне дозволено просить - воспоминания обо мне Святу ни к чему.

– Не дозволено! Ты сделала свой выбор!
– грубо отзывается Маланья и отступает назад.
– Да и... ты была не права, говоря, что только мы знаем судьбы людей. Да, какой-то частью, верно, заведуем мы, но свою судьбу вы пишите сами, Есения. Иначе ты бы здесь не стояла... не было на то нашей воли. Ты сама во всём виновата!

Оборачиваюсь, желая задать Маланье вопрос, но яркая вспышка света отвлекает, заставляя зажмуриться. А когда открываю глаза, вижу впереди себя высокую, стройную девушку с длинными прямыми чёрными волосами, свободно падающими на плечи и спину. Склоняю перед богиней смерти и защитницей душ голову.

– Здравствуй, Есения!
– говорит Маргарита, оглядывая меня серо-голубыми, словно льдинки, глазами.
– Вот и закончился твой путь в мире Белых вод. Он был не долог... но уверена, тебе есть что вспомнить и о чём жалеть. Ты бы хотела в чём-то покаяться? Только давай опустим все детские шалости.