«Я сообщил ему о своих тогдашних обстоятельствах и спросил, действительно ли необходимы те семь лет испытаний, о которых я слышал, необходимо провести в Индии. Я положил письмо в маленький конверт и аккуратно запечатал его своей собственной печатью.

Затем я вложил его в письмо к Эрнсту, в котором напомнил ему о его обещании, попросив передать это письмо и доставить мне ответ, если таковой будет. Это письмо я запечатал так же, как и первое, и далее приложил его к короткой записке к Эглинтону, попросив его положить письмо в ящик и дать мне знать, когда письмо из него исчезнет. Я попросил друга, который остановился у меня, осмотреть печати на обоих письмах под микроскопом, чтобы мы знали, когда их снова увидим, пытался ли кто-то их вскрывать».

Они действительно экспериментируют со спиритизмом. И поскольку спиритизм предшествовал теософии, я думаю, что мы должны собрать о нём информацию, ведь Владыки часто говорят о спиритизме.

«Вернувшись с почты, я получил записку от господина Эглинтона, в которой говорилось, что он исправно положил письмо для Эрнста в ящик, и что его там уже нет, и что, как только он получит ответ, передаст его мне. Несколько дней спустя, я получил письмо, подписанное незнакомым мне почерком, и, открыв его, обнаружил в нём своё собственное письмо к Эрнсту, по всей видимости, нераспечатанное. Имя «Эрнст» на конверте было зачёркнуто, и под ним карандашом было написано моё имя. Мы с другом сразу осмотрели печать под микроскопом и не смогли найти никаких признаков того, что кто-то пытался его вскрывать, и мы оба согласились, что письмо никем не было вскрыто. Однако, вскрыв конверт, мы обнаружили, что письмо, написанное мною Учителю, исчезло. Всё, что я нашёл внутри, – было моё письмо к Эрнсту, с добавлением нескольких слов, написанных хорошо знакомым мне почерком на чистом листе. Там сообщалось, что письмо исправно вручено Великому Учителю, и если в будущем я удостоюсь ответа, Эрнест с радостью передаст его мне.

Я прождал несколько месяцев, но ответа не было, и когда на сеансах Эглинтона я встречал Эрнста, я всегда его спрашивал, когда мне ожидать ответа. Он неизменно отвечал, что моё письмо должным образом передано, но об ответе ещё ничего не известно, и он ничего больше предпринять не может».

Это уж слишком для медиума.

«Письмо, упомянутое выше, было оправлено Учителю К. Х. 3 марта 1884 года. 1-го ноября того же года мадам Блаватская должна была плыть в Индию с господином и госпожой Купер-Оукли. За два дня до этого, 30-ого октября, господин Ледбитер приехал в Лондон, чтобы попрощаться с Блаватской, и остановился у господина и госпожи Синнетт. В тот вечер Учитель Джвал Кул сообщил через Блаватскую, что ответ на его письмо от 3-го марта Учитель отправил, но о содержании письма ничего сказано не было.

Утром 31-го октября господин Ледбитер вернулся на Липхук (станцию в округе Брэмшот) поездом, идущим в 11.35 от станции Ватерлоо. Поскольку Липхук находился в сорока семи милях от Лондона, он достиг Брэмшота в течение одного часа. Там он нашёл письмо, которое я воспроизвожу.

Письмо это было написано особым способом, оно было написано не рукой, а осаждено. Это процесс, требующий использования оккультных сил, Учитель К.Х. описывает процесс следующим образом в двух письмах господину А.П. Синнетту: «Учтите, что эти мои письма не написаны, а отпечатаны или «осаждены», а затем исправлены все ошибки… «Осаждаю» ли я, диктую или сам пишу – разница во времени очень мала. Сначала мне нужно подумать, тщательно сфотографировать каждое слово и предложение в своём уме, прежде чем оно может быть повторено «осаждением». Как фиксирование на химически подготовленной поверхности изображений, созданных фотокамерой, требует предварительного приведения снимаемого объекта в фокус аппарата (ибо иначе, как это бывает у плохих фотографов, ноги сидящего не получаются пропорциональными по отношению к голове и так далее), так же и нам приходится сперва располагать наши фразы и запечатлевать их в уме, каждую букву, прежде чем она становится годной для чтения. Пока это всё, что я могу вам сказать. Когда наука больше узнает о тайне литофила (или литобиблиона), и каким образом появляются отпечатки листьев на камнях – тогда я смогу вам лучше объяснить этот процесс».

Есть второе описание осаждения в письме Блаватской господину Синнетту. После упоминания того, что на осаждённом письме при осмотре под микроскопом можно увидеть «несколько слоёв различных материалов – графита, порошка, чернил и т. д.», Блаватская описывает, как она наблюдала за работой по осаждению, которую производил её Учитель, Учитель М.:

«Я часто видела Морию, сидящим с книгой самых замысловатых китайских иероглифов, которые он хотел скопировать, кроме того, перед ним всегда лежала тетрадь с чистыми листами; он сыпал щепотку чёрного графитового порошка, а затем слегка растирал его по странице, после чего поверх него осаждал краску и тогда, если изображение иероглифов было, по его мнению, вполне приемлемым и правильным, то скопированные иероглифы оказывались нормальными, если же его случайно отрывали от его занятия, возникала путаница, и вся работа шла насмарку».

Слово «насмарку» написано так, как я его произнесла. Некоторые из вас могут увидеть это письмо – это, действительно, почерк Кутхуми [13] . Из-за одного этого, я хотела бы, чтобы вы приобрели эту книгу. Так же как Рут Фарнум сказала нам о наших жизнях, так и мы можем сказать многое о почерке. Итак, это действительно почерк Кутхуми, и если вам удастся заполучить копию этой книги, вам захочется просто прижать её к своему сердцу и медитировать на Кутхуми.

Итак, вот это письмо.

«Первое письмо учителя К. Х.

Прошлой весной, 3 марта, вы написали мне письмо и доверили его «Эрнсту». Хотя сама бумага до меня не дошла – впрочем, вряд ли могла и дойти, учитывая природу посланника – содержание её дошло. Тогда я на него не ответил, а послал предупреждение через Упасику.

В вашем послании было сказано, что после чтения «Эзотерического буддизма» и «Разоблачённой Изиды», вашим «единственным желанием было стать моим чела, чтобы узнать больше об истине». «Как я понял из высказываний господина Синнетта, – продолжали вы, – будет почти невозможно стать чела, не отправившись в Индию». Вы надеялись, что сможете поехать туда через несколько лет, хотя в настоящий момент узы благодарности связывают вас оставаться в этой стране, и т. д. Теперь я отвечаю на вышесказанное и другие ваши вопросы».

Итак, вот, что говорит Кутхуми:

«1. Нет никакой необходимости находиться в Индии на протяжении семи лет испытательного срока. Чела может провести их где угодно.

2. Принятие кого-либо в качестве чела не зависит от моей личной воли. Это может быть лишь результатом его личных заслуг и усилий в этом направлении. Какого бы Учителя вы ни избрали, делайте добрые дела во имя его, из-за любви к человечеству; будьте чисты и непоколебимы на пути праведности (как заповедано в наших правилах); будьте честным и бескорыстным; забудьте своё «я», но помните о благе других людей – и вы заставите этого «Учителя» принять вас».