Перед поездкой мы заранее известили родню, что собираемся на «загородный фестиваль» – чтобы не было лишних вопросов и волнений и на следующий день встретились на автовокзале с Эдом, который любезно предложил подвезти нас.

Дом, в котором нас пригласили погостить, с первого взгляда вызвал волну восхищения и даже зависти. В подобных местах мне доводилось бывать только за просмотром передач про дорогую недвижимость. Шикарный двухэтажный особняк скрывался за высоким кирпичным забором. Широкий подъезд к гаражу на две машины был вымощен плиткой, а дорога к дому тянулась причудливо выложенной каменной мозаикой среди идеально ровного газона.

– Не тушуйтесь, ведите себя как обычно, – посоветовал Эдгар, заметив наши напряженные лица. – Бенедикт свой – без пафоса и закидонов. Простой и добрый мужик. Уверен, вы быстро поладите.

Тёмная мебель и отделанные деревянными панелями стены создавали довольно мрачную атмосферу, но внутри всё равно было очень красиво.

В этом большом доме остро ощущалась пустота – у каждого наверняка есть свой угол, и за весь день можно даже ни с кем не пересечься. После жизни в однокомнатной квартире для меня этот мелкий минус превращался в огромный плюс.

– Бен! Бен! Куда ты запропастился? – громко звал Эдгар друга и бесцеремонно заглядывал едва ли не в каждую комнату. – Мы с тобой договорились на двенадцать!

– О! Привет! – прозвучал низкий мужской голос откуда-то позади.

Обернувшись, мы увидели высокого смуглого мужчину в светлых льняных брюках и футболке-поло. Его широкая белозубая улыбка особенно выделялась на фоне загорелой кожи.

– Знакомься, это Стефан и Эмилия, – представил нас Эдгар. – А это Бенедикт Гортат, хозяин дома.

– Приятно познакомиться.

Судя по его добродушному тону, нас и в самом деле были рады видеть. Бенедикт пожал руку Стефану, а мне лишь учтиво поклонился, прижав правую ладонь к груди. Так принято здороваться с женщинами у жителей Фиброса. Получается, он не местный? Или родом из южного государства.

– Извините, что не встретил лично: в холодильнике закончились напитки, а как же в такой жаркий день без них?

Бенедикт весело погремел пакетом из сетевого магазина и позвал нас на кухню. Стефан огляделся, словно – как и я – ожидая увидеть кого-то из обслуживающего персонала или семьи, и поинтересовался:

– Бенедикт, вы здесь один живёте?

– Бен, просто Бен, – поправил мужчина.

Он достал из пакета купленное пиво, разлил его по высоким бокалам и подвинул их к Эду и Стефану:

– Прошу. Эмилия, разреши предложить тебе смузи?

– Спасибо, – скромно кивнула я, ожидая, что хозяин дома выудит из холодильника заранее купленную баночку.

Однако он принялся готовить напиток собственноручно.

От такой обходительности мне стало немного неловко.

Когда все уже сидели с напитками за барной стойкой, Бенедикт, наконец, заговорил по существу.

– В этом доме можете не беспокоиться о том, что вас увидят, осудят и используют увиденное против вас же. Никакой прислуги я не держу, сам тоже не болтаю – Эд и остальные подтвердят. Раз в неделю я приглашаю наёмных уборщиков – для поддержания порядка. Но обо всех посторонних предупреждаю заранее. Спокойствие и тайны моих друзей превыше всего.

– А друзей много? – не удержалась я от вопроса.

Несмотря на абсолютно неформальную обстановку, складывалось впечатление, что мы пытаемся получить членство в какой-то привилегированный клуб.

Бенедикт и Эдгар переглянулись.

– Десяти не наберется, – ответил последний. – Чудо уже то, что наши пути вообще пересеклись.

– У вас есть какая-то иерархия в группе или правила… эм… поведения или общения? – решил на всякий случай уточнить Стефан.

– В этом доме только два правила: обращаться ко всем на «ты» и сохранять тайны друг друга, – по-доброму улыбаясь, объявил Бенедикт, пока его друг о чём-то раздумывал.

Эдгар странно нахмурился и почесал небритый подбородок. Либо ему что-то не нравилось в этих правилах, либо Стеф своим вопросом подвёл его к какой-то интересной мысли. Однако он быстро вышел из задумчивости и заговорил:

– Главное в нашей компании – действительно хранить тайны друг друга. Наши особенности. Я за то, чтобы держаться друг друга. Один в поле не воин. Без понятия, как может отреагировать общество на распространение чего-то такого, чем мы обладаем, но перестраховаться стоит.

– Не пустят же нас на опыты? – скорее чтобы успокоить себя, пробормотал Стефан.

Мы больше не обсуждали его затворничество из-за светящихся рук, но и по поведению понятно, что он боялся являть миру свою особенность.