— А вы не ведьма? — Зоя сначала спросила, потом прикусила язык, потом отчаянно покраснела.

Аза Магрезовна приподняла точеную бровь.

— Изысканный комплимент.

— Извините… — пролепетала Зоя и пошла в атаку. — А что вы делали в боксе у Альмы? А зачем был весь этот маскарад, когда вы сдавали мне квартиру?

— Маскарад был затем, чтобы минимизировать личные контакты и при этом быть в курсе происходящего, — отрезала Аза. — И если бы ты получше следила за чистотой своей одежды, ты бы еще очень долго ничего не заметила. Впрочем, в данном случае это уже лишнее, — добавила она мягче.

— Как это?

— Я же сказала, Эсми — не простая кошка. А ее шерсть — это настоящий амулет. Тебе следовало бы ее поблагодарить: ведь она защищала тебя. Помнишь, ты упомянула, что у Вальтера оказалась якобы аллергия на ее шерстинки? А если бы не эти шерстинки, кто знает, на что бы он тебя уже уговорил…

Зоя покраснела еще сильнее.

— Но, ослабляя чужие чары, она ослабляет и мои, никуда не денешься. Поэтому и меня ты достаточно быстро узнала.

Антон ничего не понял, но спрашивать не стал.

— А на твой первый вопрос, кажется, уже ответил Владимир Иванович, разве нет? Я напоила ее лекарственным сбором.

— Из подорожника и девясила?! — не выдержала Зоя. — Я, конечно, с большим уважением отношусь к курсу ЛИЯРа, но давайте честно — там нужен был не подорожник, а лошадиная доза противовоспалительных, иммуномодуляторов, обезболивающего и черт знает чего еще, и все равно она вполне могла умереть!

— Да некуда там уже было в нее это все пихать, ей и так хватило выше крыши! — раздраженно ответила Аза. — Думаешь, Владимир Иванович не в курсе, как операции проводить? У нее еще и аллергия оказалась на половину препаратов.

— И вы спасли ее подорожником? — Зоя вскинула бровь не хуже самой Азы.

— Ее спасли все: и хирурги, и ассистенты, и ты, когда сидела с ней в боксе. Но я… Скажем так: я умею сделать подорожник несколько более действенным, чем он обычно бывает в других руках.

— Насколько более действенным? — жадно спросила Зоя.

— Достаточно.

— Вы научите меня?! Пожалуйста!

— А чем я, по-вашему, занимаюсь все это время, начиная с сентября? Тут нет никаких секретов, никаких обрезков волос или ногтей и прочей дряни. Действующее вещество — дозировка — способ применения. А вот насколько сильным получится ваше лекарство — зависит только от ваших собственных данных. Этому, к сожалению, я научить не могу. Однажды вы попробуете, и сами все поймете. Но имейте в виду, такие вещи делаются только после того, как все остальное уже сделано. Вы меня поняли? — Аза снова перешла на формальный тон.

Ага. Так вот откуда таинственные слухи о врачах Академии, которым удавалось то, что не удавалось никому другому… Но ведь эти слухи ходят не первый десяток лет!

— Ну так и я не первая, кто… иногда прибегает к крайним мерам, — призналась Аза. — У нас была замечательная преподавательница по фармакологии и токсикологии, доктор наук, Елизавета Львовна. Я была только на втором курсе, но как-то так сложилось… В общем, она меня научила. Она сама, конечно, приходила иногда в клинику к тяжелым пациентам. Я была одной из последних, кто ее вообще застал в Академии: она была уже в очень преклонных летах.

Аза Магрезовна замолчала, задумавшись о чем-то своем. Зоя сидела с открытым ртом, да и Антон выглядел совершенно ошеломленным.

— А кто-то еще из тех, кто сейчас работает в Академии… так умеет? — прошептала Зоя.

Аза недовольно поджала губы. Отвечать ей не хотелось, но врать не хотелось тем более.

— Да, — довольно холодно ответила она.

Но Зою уже трудно было смутить.

— Кто это?

— А вы как думаете?

Зоя прищурилась.

— Владимир Иванович Соловьев считается лучшим хирургом клиники и прекрасным реаниматологом…

Взгляд у Азы стал совсем колючим. Антон (который сидел молча и, конечно, не вмешивался в разговор), про себя отметил, что ровно с таким же выражением лица Зоя однажды ответила ему «Извини, но это мое личное дело».

— Елизавета Львовна взялась учить нас обоих, — наконец признала Аза. — Он тогда был аспирантом. Но мужчине такие вещи практически недоступны. Владимир Иванович действительно потрясающий врач, и он, конечно, пользуется своими способностями — в той степени, которую ему удалось нащупать. К сожалению, степень эта весьма… невелика, так что можно считать, что девяносто девять процентов его успеха — это его собственные опыт, талант и трудолюбие.

— То есть он не может заставить подорожник работать в полную силу?

— Нет. Возможно, под его руками организм переносит операции чуть легче. Пусть даже на один процент. Но иногда не хватает именно этого процента. Ладно, я, пожалуй, пойду, поставлю чайник. И надеюсь, вы оба понимаете, что ни с кем и никогда не будете обсуждать то, что сейчас от меня услышали, — добавила Аза Магрезовна своим обычным тоном, от которого, кажется, чашка с чаем могла покрыться льдом без всякого колдовства.