Пока санита уводила пациента, Дайна направилась в соседнюю комнату, которая предназначалась для персонала. Здесь хранились стопки чистой лекарской одежды – просторные туники и штаны из тонкого льна пастельных цветов, на стене висело большое зеркало, и можно было даже умыться и причесаться.

Вообще-то Дайна не любила сидеть у зеркала часами. Однако в этом мире она нравилась себе. Вот и сейчас, стягивая с себя испачканную тунику, мазнула по телу взглядом.

И вдруг заметила странное.

Она даже подошла к зеркалу, чтобы убедиться, однако оказалась права – стекляшка погасла. Совсем.

«Интересно, почему? Это плохо?»

Застыв, попаданка прислушалась к себе, к своим ощущениям и самочувствию… Но не почувствовала чего-то необычного.

«Может, не надо вообще заморачиваться? Очевидно, эта штука никак не связана с моим самочувствием. Может это, как копчик у людей – всего лишь рудимент? А я разнервничалась. Не стоит. Все болезни от нервов,» - успокоив себя, она быстро надела чистую тунику цвета лимонного мороженого и побежала к лестнице.

Обход больных занял около часа, впрочем, Дайна не жалела времени. Она внимательно выслушивала и осматривала каждого пациента. И те неизменно радовались её приходу и искренне благодарили.

После обхода лекарка отправилась на ужин. После можно было погулять по длинным ровным аллеям или пойти на вечерние занятия по самообороне, или послушать дополнительные лекции по военному делу, устройству технических объектов или составу веществ. Дайна чаще выбирала последнее.

А перед сном, когда она осталась одна в своей маленькой тёмной комнатке, снова заметила странное. Светляк на её груди сиял. Даже не так, он сверкал, как сверхновая.

«И... что это значит??»

Дворец Повелителя Хардракара в Диверморе

После карцера Каролину не назначили горничной, как она думала. Вместо этого ранним утром следующего дня за ней пришли. Но не Ядвита, а крепко сбитая женщина, от которой пахло жареным луком.

– Пойдёшь со мной, - уведомила луковая женщина, пока лысый с заспанным лицом отпирал замок на ржавой решётке.

– Да, госпожа, - покладисто ответила наученная надзирателем девушка.

– Госпожа, говоришь? – расплылась в улыбке женщина. – Я всего лишь пятая кухарка в дворцовой поварской, так что зови меня Хани.

«Наконец-то, нормальный человек! Точнее, карка».

Каролина последовала за кухаркой. У неё слипались глаза, и настроение с недосыпа было так себе. Но наслушавшись, что в местном коллективе склочные просто не выживают, девушка собрала всё своё утреннее дружелюбие и представилась:

– А я Каролина.

«И кстати, сама не люблю склоки и подставы».

– Давай поторопимся, Каролина, кушанья сами себя не сготовят, - бодро ответила Хани в то утро.

И вот уже месяц Каролина трудилась от зари до зари в дворцовой поварской.

Работа оказалась нелёгкой, но подъёмной. Коллектив огромный, не особенно дружный, но и не сволочной. Главный повар – румяный мужик, похожий на лягуху в белой пиратской повязке (ну не придумали здесь колпаков), – вечно орал на десяток кухарок.

Однако Каролина понимала: это он не со зла, а от шума.

В кухне без остановки стучали ножи, что-то шипело и шкворчало, тонкой струйкой текла в медную мойку вода, а Каролина и пара десятков девушек-чернавок постоянно что-то шоркали, оттирали и отскребали.

Поначалу было сложно, но постепенно она привыкла. И даже нашла существенный плюс: только поварским разрешалось мыться хоть каждый день и менять насквозь взмокшую форму. Форма ей тоже понравилась, простая, удобная. Цвет льняной блузы и просторной юбки напоминал капучино, а цвет передника – горький шоколад.

– Да кто ж ты такая, что пробовала даже шоколад? – спросила однажды Хани, которая услышала краем уха болтовню Каролины.

«Упс! А за языком-то надо следить. Сегодня про шоколад, а завтра – про автобус ляпну…»

– Дочка трактирщика, - ответила честно Каролина, хотя ливинорский папаша редко разорялся на сласти, и вообще-то она ни разу не пробовала местный шоколад.

– Ох, Каролинка, ты или врёшь, как на духу, или у твоего папаши дела о-очень хорошо идут, - стоя за соседним столом, Хани быстро-быстро крошила капусту. – А если так, то пошто тебя к нам-то отправили?

Каролина открыла рот, раздумывая, как ответить, чтобы и вруньей не остаться, и не разругаться с кухаркой в хлам.

Но тут подошёл главный повар: