– Вид и правда чудесный. Спасибо, что вытащил сюда, сама бы я ни за что не решилась.

– Да не за что… Слушай, Каролина, а ты откуда?

– У меня к тебе тот же вопрос, - хитро улыбнулась кухонная работница.

– Я из Мутны. В нашей округе лучшие виноградники.

– Где это?

– Деревенька неподалёку отсюда.

– М-м… а я из Преля.

– Тогда понятно, почему Мутну не знаешь. Прель восточнее Дивера, а мы – западнее.

– Ты один ребёнок в семье? Или есть братья, сёстры?..
– разговор потёк по проторенному руслу всех разговоров, что довелось вести Каролине на первых свиданиях, которые случались на Земле.

Пока они разговаривали, начало темнеть, в сумеречном небе ярче засияли звёзды, выплыла круглая луна, а на горизонте всё ещё краснела полоска заката. И сама столица казалась полянкой, усеянной светлячками, замершими или медленно летящими по ровным (на удивление) дорогам столицы.

Сначала парень и девушка сидели рядом. Потом похолодало сильнее, и пришлось прижаться плечом к плечу. А потом и вовсе укрыться одной курткой Уиснеча на двоих.

В какой-то момент они замолчали. И наверное, винодел мог проявить инициативу. Однако Каролине этого не хотелось.

«И так хорошо. Незачем спешить с поцелуями».

Уиснеч не стал. И Каролина это оценила.

Они посидели ещё немного. Ночная темнота сгущалась, искорки света на улицах Дивермора гасли один за одним. Замковые окна – тоже. В какой-то момент луна зашла за тучу, и стало совсем темно, а Каролину начала одолевать усталость и сонливость.

– Мне пора. Кухонных будят затемно, - произнесла она, пряча зевок в ладонь.

– Жаль, время пролетело так быстро, - прошептал Уиснеч.

«Мне тоже жаль».

– Ну, это ведь не последняя встреча? – кокетливо промурлыкала Каролина, поднимаясь на ноги.

– Думаю, не последняя. Пойдём, провожу, - Уиснеч тоже поднялся и крепко перехватил девушку за руку, чтобы отвести на другую сторону крыши, откуда можно было перепрыгнуть на соседнее здание.

В этот момент из-за тучи вышла луна и подсветила замковые кровли голубоватым сиянием.

– Очень вовремя, правда? – Каролина указала рукой на луну.
– Но мне кажется света всё равно маловато.

– Смотри, что у меня есть, - Уиснеч достал из кармана светящийся шарик размером с куриное яйцо.

– Что это?
– девушка с любопытством дотронулась до тёплой поверхности шара.

– Благой эйтавиор, - ответил Уиснеч так, будто Каролина спросила про звезду или небо над головой. – Я на него пять лет копил.

«Эйтавиор… что-то знакомое».

– Можно? – она протянула руку к шару, и винодел позволил ей взять его. – Боги… - поднеся шарик поближе к глазам и присмотревшись к таинственному свету внутри него, Каролина поняла, что ей знакомо это сияние. – Как-как это называется?..

– Благой эйтавиор, - усмехнулся Уиснеч. – Только не говори, что ни разу в жизни не видела такой.

– Видела, но…

Её так и подмывало рассказать о своей стекляшке. Да что там рассказать, она и показать её могла! И расспросить. Но что-то останавливало…

– …просто интересно, откуда ты взял его?
– закончила она свою мысль.

– Я ж говорю, пять лет копил, - с гордостью повторил Уиснеч. – Удобная штука, если подумать. Главное не разбивать.

– А то, что?

– Каролинка, ты меня удивляешь, - хохотнул парень, выхватил шарик из её руки и перескочил на угол соседней крыши, до которого было недалеко. – Не знать, как действует на обычных каров благая магия? – он вытянул руку так, чтобы посветить девушке на кровельный край.

– Я знаю. Просто сонная, – Каролина тоже прыгнула. – И ещё мне нравится, когда ты что-то рассказываешь. Всё равно что, - схитрила она.

– Ну хорошо, - Уиснеч взял её за руку и повёл к тому краю, откуда было ближе всего до следующего угла. – У нас говорят, что магия веанцев справедливая. Думаю, в какой-то степени это так. Эйтавиор он ведь потому и благой, что благо преумножает, а с лихом борется. Так вот, если человек плохой, много зла сотворил, этот свет его доканает.

– А если это добрый человек?

– Тогда оздоровит, омолодит.

– Ясно, почему ты его бережёшь. В старости воспользуешься, - хихикнула Каролина, в серьёз задумываясь над тем, чтобы прикупить и себе такой же шарик.

«Допустим, у меня он тоже есть. Встроенный. Но запасов магии в нем – пшик. А этот вон как светится».

– Каролинка, ты… - Уиснеч явно выбирал слова.

«Значит я глупость сморозила. А он не может назвать меня дурой, потому что понимает: обижусь – и ему всё заново начинать, прощения просить, ухаживать, время тратить,» - стало неприятно.