Сборщики налогов потирали руки, а уже через месяц и сам казначей сиял будто медный таз.

– Не понимаю, мы не сделали ничего особенного, - Руэйдир и Каролина стояли на балконе, откуда виднелись людные улочки Дивермора.

– Мы подарили им надежду, - едва улыбнулась Каролина.

– И всё же ты грустишь.

– Не хочу её отнимать.

– Ты победишь.

– Авеанна тоже заслуживает существовать.

– Каролина… - Руэйдир взял её руки в свои и заглянул в глаза.

– Я тут подумала… - жена Повелителя засмотрелась на волшебный туман, вихрящийся в радужках цвета чёрного винограда, - про порталы. Если бы можно было каждой семье выдать свой амулет.

– Зачем?

– В случае моего проигрыша они перенесутся в Авеанну. Энриль ведь предлагал…

– Его предложение неприемлемо, - в голосе Повелителя прорезался металл.

– Просто для подстраховки, - Каролина подняла бровки домиком. – Мы ведь не знаем, как выйдет. Что нужно для изготовления амулетов порталов?

– Эйтавиор. Мно-ого эйтавиора. Возможно, весь мой запас.

– А он восполним?

– Да, хотя потребуются годы. Годы жизни без магии… - задумался Руэйдир.

– Моя родная планета всегда жила без магии.

– Не забывай, что эйтавиор в наших покоях обеспечивает нашу безопасность.

– Его заменят верные стражи и хорошие замки.

– Возможно, я тоже израсходую свой личный ресурс, и стану уязвимым, как смертный кар. Так же на годы.

Каролина сглотнула.

– Но разве кары, - она посмотрела туда, где под летним солнцем пульсировала столица, а за ней зеленели холмы и виднелись ещё пара маленьких городков, - не стоят этого?

Две недели до Битвы.

Майн

Каролину уже не трясло.

Она смирилась. Привыкла к пугающей неизвестности.

Просто в какой-то момент она поняла, что больше всего её выматывал именно страх неизвестности. Конечно, божество рассказало ей о механизме действия стеклянной сферы в день Х, но оставалось ещё так много вопросов:

«Что я почувствую, когда магия выйдет из сферы и разольётся во мне? Сколько будет той магии? Что, если резерв Дайны окажется больше? Мы не виделись с той ночи, но она ведь наверняка что-то придумала… А мы даже не представляем, какой у них план».

И всё же сегодня, за две недели до битвы, Каролина проснулась без страха.

Странно было даже думать о том, как пройдёт смертельная битва. Особенно летним погожим днём.

«Особенно, по пути к домику тёти Агель».

Идя по узкой улочке, так напоминающей деревенскую, Каролина любовалась всем подряд – кустами сирени за косыми заборами, черепичными крышами в пятнах лишайника, цветами подсолнухов, и даже свиньёй, которая разлеглась в луже и, довольная, грелась на солнце. Эти лужи, казалось, никогда не просыхали. Вот и сейчас Каролина запачкала грязью розовый хлопковый подол.

«Да и леший с ним, с подолом».

Гораздо важнее было то, что в её поясном кошельке позвякивали два одноразовых амулета порталов. Она почти сразу решила, что сама их отдаст: один тёте, второй – отцу и сестрицам. Пусть это были не её настоящие родственники – Каролина мысленно благодарила их. За заботу, за помощь в этом мире, за те уроки, что они ей преподнесли.

– Тётя Агель! – позвала она, оказавшись у знакомой калитки.

В окне мелькнула занавеска. А потом из открытой двери дома послышалось:

– Каролинка! Иду-у! – тётя с порога всплеснула руками. – Вот это да! Ну, проходи же, не стой… те, - добавила она смущённо.

– Ой, тётя, - махнув рукой, Каролина открыла калитку, а когда вошла, быстро заперла её, не дожидаясь, пока тётя Агель бросится делать всё за неё. – Это для Руэйдира я Избранная, а для тебя – просто племяшка.

Она улыбалась, пока шла по узкой доске, балансируя, чтобы не угодить в траву, которая вымахала по колено, а когда дошла до ступенек дома, оказалась в крепких объятьях:

– Ох, и соскучилась я по тебе, - тётя так и светилась от счастья.

– Я тоже, - Каролину кольнуло чувство вины.

«Всё это время я думала обо всех карах Дивермора, а о тёте даже не вспомнила. А вдруг она о помощи по хозяйству мечтала? Или о новом платье? Или о комоде? Да мало ли».

– Ты проходи-проходи. Компоту холодного будешь? Только-только с ледника.

– Ага, - по-новому осматривая убранство дома тёти Агель, Каролина вдруг поняла, что одним комодом дело не поправишь.