— Возможно, — криво усмехнулась Рика, — только малознакомые особы, супруги или любовницы коллег обыкновенно не прибегают к случайным или намеренным прикосновениям к собеседнику. А она буквально вцепилась в руку Харады с таким видом, словно имеет на это полное право.

— И когда вы только успели всё это разглядеть!

— Вам не удалось сделать ничего подобного, потому как вы на дорогу смотрели, — обиженно отрезала девушка, — в том, что у Харады с дамой в бежевом визитном платье был не просто дежурный, ничего не значащий разговор, можно не сомневаться. Оно само в глаза бросалось.

— Всё, всё, — повернул голову четвёртый сын Дубового клана, — снимаю всяческие возражения. Доверюсь вашему женскому чутью: пускай Харада ходит налево!

В кабинете Вила надрывался магофон. Его звук казался тревожным и даже каким-то усталым.

— Слушаю, коррехидор Кленфилда к вашим услугам, — проговорил Вил, чуть задохнувшись.

До чародейки доносились звуки встревоженного женского голоса, возбуждённо что-то говорящего издалека.

— Постойте, госпожа Турада, — попытался остановить этот словесный поток четвёртый сын Дубового клана, — успокойтесь и расскажите толком, что у вас стряслось?

Как это нередко случается, предложение успокоиться произвело на невидимую собеседницу строго обратное впечатление, голос стал ещё более настойчивым и истеричным. Затем, по всей видимости, трубку изъял мужчина, после чего обрисовал обстановку в более спокойном тоне. Миндалевидные глаза цвета спелых желудей раскрылись на всю ширину.

— Он жив? — спросил коррехидор и, выслушав ответ, коротко объявил, — мы немедленно выезжаем. Тимоти Турада пытался покончить с собой, — сообщил он, кладя трубку.

Рика онемела. Вот уж от кого, а от самоуверенного адъютанта с его подначками, многозначительными намёками и притворными вздохами она никак не ожидала подобного шага.

— Ему удалось?

— К счастью, нет, — ответил Вил, — он лишь поранился.

Когда они выходили из коррехидории, вахтенного за что-то отчитывал незнакомый мужчина крепкого телосложения в военно-морской форме. Он бросил острый взгляд на выходящих коррехидора и чародейку, после чего возвратился к прерванному выговору. Разбираться с ними было не до сук.

Турада проживал вместе с родителями в классическом артанском деревянном доме, построенном, как минимум, лет двести назад. Их ждали. У ворот дежурила разбитная девчонка с забранными в хвостик волосами. Она издалека принялась махать руками, дабы прибывшие не пропустили нужного дома.

— У нас такое! — сообщила она, снизу вверх глядя на коррехидора глазами, в которых плескалось нестерпимое желание первой сообщить о случившемся, — братик после поездки к главе Дубового клана, где получил заслуженную взбучку, даже обедать не стал. Сразу пошёл в дедушкину оружейную, взял ритуальный кинжал эпохи Расцветания и Увядания и со всей силы ткнул себе в живот.

Девчонка наглядно показала, каким именно образом Турада это сделал.

— Но братик не был бы братиком, — покровительственным тоном заявила она, — если бы поинтересовался сначала, как правильно вспарывать себе живот при совершении ритуального самоубийства, вместо того, чтобы просто тыкать в себя кинжалом и орать после этого во всю глотку.

Все эти важные сведения были сообщены, пока они разувались и проходили в дом.

— Акико! — раздался возмущённый мужской голос, — я же велел тебе встретить господина Окку, а не сообщать ему собственную версию развития событий. Быстро в свою комнату! И чтоб носу оттуда не казала, пока мама не позовёт!

— А я, между прочим, самый главный свидетель, — не унималась девчонка, оказавшейся младшей сестрой адъютанта, — и, господа офицеры, — это уже относилось к новоприбывшим, — самой первой на месте происшествия очутилась. И вижу: Тимми на полу корчится, орёт, а возле него огроменная лужища крови натекла, я…

Но Аки не успела рассказать, как именно ей удалось проявить замечательные героизм и выдержку в неординарной жизненной ситуации, поскольку отец ухватил её за руку и увёл прочь. С коррехидором и чародейкой осталась госпожа Турада, которая поминутно всхлипывала и утирала глаза.

— Вы скажите главное, что с Тимоти? — Вил заглянул в заплаканное лицо ещё нестарой женщины, на которую её сын был удивительно похож.

— Ой, сэр Вилохэд, — в очередной раз всхлипнула женщина, — это — такой ужас! Я даже представить себе не могла, чтобы мой мальчик попытался наложить на себя руки. Он ведь такой жизнерадостный, весёлый, и на таком престижном месте. Виноват во всём отец. Боги, боги, ну почему я не остановила его!

— Госпожа Турада, — коррехидор глазами указал Рике на бутылки, примостившиеся на отдельном низком столике, — если опасность миновала, вам необходимо взять себя в руки, — он буквально заставил её сделать несколько глотков бренди. Та поперхнулась, закашлялась и оттолкнула руку с бокалом.