Владимир начал с доклада о Контуре, самом важном члене отряда.

— О нём глухо было и до «пропажи». Но это молчание тоже о многом говорит, — капитан внимательно слушал, маска по-прежнему была приспущена. — Он либо поставил себе «заглушки», которыми балуются парапсихологи, либо… в этом замешано что-то ещё…

Сержант задумался, прикусил губу.

— Ну, не томи.

— Ребёнок сказал, что боится его, а взрослые промолчали.

— И о чём это может говорить?

Сказать было нечего.

— Я не знаю. Никогда с подобным не сталкивался.

Капитан помотал головой, размышляя о загадочном майоре, как вдруг спросил:

— Выкладывай про Антипова. Смотрю, ты с ним сдружился.

— Скорее он со мной. Да я и не против, — Владимир напряг память. — Антипов желает доказать, что он стоит большего, чем о нём думают. В первую очередь отец с дедом.

Артём кивнул.

— Да, я знаю.

— Дед старался спрятать его от армии, а отец, наоборот, всячески его туда толкал. Но Антипов захотел быть журналистом.

— Чего он хочет добиться? Более приземлённо.

Сержант припомнил нашёптанные в его голову слова.

— Он хочет сенсацию. Славы. Доказать высоколобым родственникам, что он — не сами знаете, чем деланный, что он выбрал верный путь по жизни.

Капитан тихо рассмеялся.

— Мальчишка…

Тем временем Георгий и Агния начали разговор.

— Чего хотела?

— Тебе не кажется, что капитан уж слишком часто говорит с нашим новым коллегой? — спросила она шепотом.

Медик усмехнулся.

— Кажется, а что?

— Но это ведь странно? Рыков всего лишь военкор.

— Может, они того?..

Фролова скептически посмотрела на него.

— Ну ты и шутник, чтоб тебя. — она толкнула его в плечо.

Солдат рассмеялся.

— Да ну тебе! Забудь о подозрениях! Здесь все свои!

Наивный дорогой друг, промелькнула у неё мысль.

— Ладно… иди жри.

Он развернулся и направился к избе. Вдруг в этот же миг Агния почувствовала лёгкий зуд на шее. Ощущение, будто от аллергии. Почесала и полегчало. Агния развернулась к столбам деревьев и устремила взгляд в чащу.

— Что скажешь про учёных? — не прекращал расспросов капитан.

— А что именно вас интересует?

— Их взаимоотношения. Это может навредить общему делу. Ну, ты понимаешь.

Капитан, конечно же, замечал теплоту между учёными. В досье он прочёл об их научных достижениях, автобиографии, ими же и написанные и характеристики из Московского государственного университета, но не знал об их дружбе.

— Он любит её по уши. Как кролик по весне. А вот она… скажем так… Она интересная девушка.

— В каком плане?

— Ну… — Владимиру было неловко говорить о личной жизни других людей, но приказ нарушать не собирался. — У девушки есть молодой человек около четырёх лет, но ей он неинтересен. Уже неинтересен. Неинтересен ей и Демидов. Она хочет только знаний.

Артём поднял брови.

— Разжуй.

— Она пришла сюда только ради новых знаний. Она мечтает о них, мечтает поглощать их пока из ушей не польётся. Только это ей важно. А бедный парень думает, что она здесь только ради того, чтобы они спрятались от её парня. М-да…

После паузы, довольно-таки неловкой для сержанта, он спросил:

— На этом всё?

Артём встрепенулся.

— А, конечно. Можешь быть свободен, спасибо.

Теперь капитан знал чуть больше, чем имел право. Однако осознание своего бремени не давало ему поступать иначе: нужно быть в курсе каждого движения в отряде, каждой эмоции в сердцах подчинённых. Хорошо ли, что он роется в их белье? Нет. Но необходимо ли это? Сто процентов. Капитан повернул ко входу в избу.

Но не он успел дойти до двери домика, где стояли Гефест с Разумовским, как в ушах зазвенел голос Контура.

— Капитан, давай ко мне.

Обращение дошло только до него: отряд спокойно занимался своими делами. Майор стоял на пирсе, глядя на спокойное озеро. Артём взошел на пирс и аккуратно зашагал по сухим полуразвалившимся доскам к Контуру. Не успел капитан обратиться, как майор указал на воду.

— Приглядись.

Ничего. Только отражающееся от поверхности воды сиреневое небо. Хотя посреди озера Артём разглядел длинное мокрое бревно. Оно медленно плыло по воде к левому берегу.

— Бревно. Там, впереди, — он указал на него.