Там, на другом конце коридора, он заприметил нужный поворот. Устремился за него и тут же оказался в длинной комнате, где в ряд шли старые таксофоны. Из освещения в ней остались пару тусклых ламп, погрузивших пыльные таксофоны в полумрак. Говорил по телефону лишь один человек — какой-то офицер в чёрной форме. Владимир последовал к ближайшей трубке, чтобы держаться подальше от чужих ушей. Набрал номер на старом телефонном диске и стал ждать. Гудок, ещё гудок и, к счастью, на другом конце провода он услышал искаженный помехами, но до слёз знакомый голос матери.

— Да? — послышался настороженный вопрос.

— Это я мам. — отвечал он полушёпотом.

— Вова! — судя по всему, она слышала сына лучше, чем он её. — Куда ты пропал? Месяц ни слуху, ни духу!..

— Мам, мам, погоди, — прервал он её быструю речь, — я ведь пропадал не потому, что хотел этого.

— Скажи, Вова… — в её голосе слышалась мольба, — когда же мы тебя дождёмся? Ты обещал, что приедешь ещё год назад, а потом ещё через месяц, ещё и так далее…

— Мама, это же не от меня зависит, контракт, присяга…

— Мне кажется, дело не в твоей присяге, — теперь слышался праведный гнев. — Куда ты поедешь на этот раз? В Африку? Или на Северный Полюс?

Сжав зубы, Владимир сказал:

— Очень близко. Мы будем видеть одно и то же солнце на рассвете.

— Что?..

— Как там папа? Он по-прежнему под Екатеринбургом?

Секундное замешательство. За ним сдавленный голос:

— Да. Связи уже нет. Ещё месяц там будет. Вова, о чём ты говорил?..

— Не могу больше, мам. Постараюсь вернуться как можно раньше.

Он повесил трубку. Сколько раз он обещал, уверял родных, что вот-вот вернётся из очередной командировки и сколько раз он оправдывался каждый раз, когда ему не давали вернутся домой. Сержант не считал. С другой стороны, он не мог поступить иначе. Давно, пятнадцать лет назад, мечтая о военной академии, он и представить не мог, что ему придется покинуть дом на десять лет. Сразу после выпуска из академии и присяги, которую он с нетерпением ждал, Владимир оказался в эпицентре больших событий в мире. Он перестал замечать дни, а контракт всё продлевался и продлевался, пока два года назад сержант не понял, что прошло много времени, за которое постарела его мать и отец. Именно отец был для него примером честного военного, именно благодаря ему он поступил и с отличием окончил академию. Сейчас, стоя у таксофона, ему хотелось только одного: сдержать, наконец, обещание и вернуться домой.

Но честен ли я с собой?

— Эй, сержант? — вдруг позвали его со спины.

Владимир обернулся и увидел перед собой того самого офицера.

— Я, товарищ полковник! — Владимир встал по стойке «смирно. На всякий случай.

— Спокойно, парень, ты не мой подчинённый. — голубоглазый, крепко сложенный полковник осмотрел его. — Ты из команды СОФЗ?

Сержант расслабился.

— Так точно.

Полковник протянул ему руку.

— Знаю о вашей миссии. Удачи!

Владимир пожал крепкую кисть офицера.

— Спасибо…

Не успел сержант что-либо сказать, как полковник (кстати, без шеврона, где должна была быть фамилия) покинул «телефонную». Владимир простоял полминуты и направился к своей комнате, не придав случайному разговору никакого значения. Хотя впервые за долгое время он не слышал своих потусторонних спутников — они затихли, будто испугавшись невиданного зверя.

Его комната представляла собой небольшой шкаф, армейскую тумбочку, кровать, стол и стул. Вся её площадь была выкрашена гениями дизайна в темно-серый цвет, так что в комнате царила атмосфера тюремной камеры…

Всё равно лучше казармы, усмехнулся про себя сержант, месяц назад увидев её.

Справа от входа расположилась дверь в скромный туалет — спартанские условия для человека, не бывавшего под палящим солнцем Судана, или как минимум, в казарме, где живут сто и более солдат. А для Владимира это были шикарные апартаменты, и сегодня ему предстояло в предпоследний раз лечь на нормальную кровать и заснуть спокойным сном. Впереди его ждали леса и болота глухой тайги.

VI

Контур

В ту ночь он видел звёздное небо. Россыпь ночных бриллиантов, как и прежде, неподвижно блестела на небосводе, но Владимир испытывал чудовищный страх. Их сияние казалось неестественным, странным, отталкивающим, но он не мог понять, почему. Вдруг звёзды пропали, и осталась тьма окутанного грозовой тучей неба. Последовала молния и раскат грома…

…он проснулся от стука в дверь.

— Рота подъём! Сержант! Открывай давай!

Будучи полностью одетым, Владимир быстро вскочил с мятой кровати и открыл дверь. Перед ним оказался капитан.