– Ничего подобного! Я сама его сшила! На рынке такую красоту не купишь! А шарфик какой, гляди, сама связала!

Как Росса ни старалась, сын Запада её не слушал. Случись это раньше, он бы с удовольствием все глаза проглядел, но обида есть обида.

Туда-сюда сновали студенты магистра. Дитя Истины перед отъездом наказал ученикам помочь крестьянам восстановить деревню, похоронить трупы и спрятать обломки, оставшиеся от снаряжения инквизиторов в подвале замка.

[И чего он так дуется?!] – возмутилась девочка, обращаясь к терминалу.

[Вы забыли, что недавно его оскорбили?]

[Сам виноват. Нечего лезть ко мне с непотребствами!]

[Юный Норенс действительно видит в вас не подругу, а нечто большее, и это не удивительно. Пусть моя хозяйка спесива, однако хороша собой. К тому же, вы считай ровесники, три года разницы.]

[Замолкни, гадко!]

Эфия тяжело вздохнул.

[Влечение к противоположному полу – нормальное явление, особенно в молодости.]

[Молодость-шмолодость! Все вы мужики одинаковые, вам лишь бы прыснуть своим мерзким ядом в какую-нибудь недотрогу!]

[И откуда в вашей маленькой головке такие мысли…]

[Берта Вервандланг.]

Подав команду Грегору, Астра покинула пределы замка. Дракон трусцой побежал вниз по склону. Дилижанс заправляемый Норенсом двинулся следом. Алера сидела на высоком облучке рядом с юношей. Сын Запада всё ещё был чернее тучи, а лиса плохо разбиралась в человеческих взаимоотношениях, чтобы его успокоить.

[Офицер, мне будет проще помочь, если вы расскажите кто эта Берта.]

[Хах, всюду дискриминация. Признайся, ты не слышал этого имени просто потому, что оно принадлежит женщине?]

[Решили и меня оскорбить? Как гражданин Андропонии, я не обязан знать поимённо всех жителей этой планеты. Ровняя всех под одну гребёнку и вешая ярлыки, вы становитесь тем, против чего отчаянно боритесь.]

– Ничего подобного… – протянула Росса. Говорить вслух ей было сподручней.

– Запомните наконец: хотите уважения – уважайте в ответ, хотите признания – забудьте унижать других. Это основной принцип равенства. Вы уже говорили об этом с Энтинусом в городе гномов. Если и сейчас мои слова не возымеют эффекта, я решу, что вы необучаемы.

– Берта – та самая алхимесса, измыслившая способ делать детей без мужчин. Она – мой кумир, эталон волшебницы.

– Понятно. И как же уважаемая мэтр Вервандланг сумела на вас повлиять?

Волшебница зажмурилась и хлопнула себя по щекам. Она очень хотела, чтобы Эфия понял её, а для этого ей нужно было успокоиться.

– Ты прав, вся моя жизнь борьба, но началась она не с презрительного отношения к волшебницам, и даже не с попыток матушки выдать меня замуж. Помнишь девочку на экзамене, светленькую такую? Которая ещё в обморок упала от моего выброса маны. Дочка легата она. Мы дружили в младших классах, а потом как-то… Ну не суть. Пришла она однажды в аудиторию вся бледная, руки дрожат, губы синие. Я давай расспрашивать. Оказалось, её отец в свою комнату девочек таскает и… Как подружка тогда выразилась: «борется с ними голый в кровати, а они кричат и плачут». Я сначала решила, что он просто садист…

Вздохнув после долгого монолога, Астра глотнула из фляги.

– Общий посыл мне понятен, – выдержав паузу произнёс Эфия.

Дилижанс начал их догонять, и волшебница велела Грегору ускориться.

– Мне стало страшно за подружку, но, бежать к дяде за помощью, не разузнав в чём суть да дело, я не могла. Вот и пошла в библиотеку.

– Нашли, что искали?

– Увы и ах, профессор. Все книги в Лампаре рецензируются церковью. Соитие в них описано очень туманно. Листала-листала, так ничего и не нашла, пока… В большой анатомической энциклопедии кто-то оставил здоровенную кляксу на странице с изображением мужских половых органов, а на полях подписал: «Берта Вервандланг!». Фамилии алхимессы в каталоге не оказалось и мне пришлось несколько часов бродить меж стеллажей.

– И как, успешно? – усмехнулся Эфия.

– В точку. Книга называлась «Территория женщин». Её так далеко запихали, словно спрятать хотели. Труд Берты открыл мне глаза на злодеяния мужчин! «Мы вынуждены жить по соседству с животными, которыми правят низменные желания. Все их слова – фикция, перед лицом похоти». Эти строчки буквально въелись в моё сознание!

– Разве может для волшебницы, человека науки, одна-единственная книжка стать точкой в конце предложения?

– Ты прав, не может. Меня убедило другое. Преисполнившись праведным гневом, я пошла к дяде и потребовала, чтобы этому легату… Чтобы его наказали. И знаешь что? Магистр даже бровью не повёл! Погладил меня и посоветовал «не забивать этим голову»! Мужики давно подмяли весь мир под себя, продыху от них нет!

– Что же, полагаю, слова здесь излишни. Вместе этого, позвольте вам кое-что показать.

***

Солнца не было весь день, дул пронизывающий ветер. Устойчивая к холодам Алера, сидя на облучке, беззаботно болтала ногами. Вкупе с высокой температурой, присущей лисам, её тело, то здесь, то там покрывал лёгкий рыжий пушок. Норенс таким похвастать не мог. Погружённый в тяжкие думы, он до боли сжимал заиндевевшие руки.

– Вот, – произнесла девушка, взяв кисти юноши в свои.