Когда по телу потекло спасительное тепло, сын Запада вздрогнул. Подсев ближе, Алера обняла Норенса своим пушистым хвостом.

– Лучше?

– Пожалуй… Спасибо, – бывший дворянин натянуто улыбнулся.

– Ты влюблён в Россу?

От столь бестактного вопроса юноша слегка растерялся.

– Я… не знаю. Она спасла… Нет, не так. По её просьбе мне уже дважды спасли жизнь. Вот такой я, вечно сомневаюсь, не знаю, что чувствую, не знаю, как дальше жить…

– Разве просто жить недостаточно? – лиса улыбнулась в ответ. Будь на небе солнце, оно грело бы слабее, чем её улыбка.

– О чём они говорят? Ты ведь слышишь?

– Слышу, но не скажу. Там много сложных слов, боюсь ошибиться.

Пересказать диалог девочки с артефактом, для Алеры означало влезть не в своё дело. Вместо этого девушка обняла Норенса, чтобы согреть. Разговор ни о чём помог сердцу парня немного «оттаять». Прервал беседу Грегор. Дракон остановился и начал, фыркая, рыть лапой землю. Астра не двигалась и спутники решили её проверить.

– Она… плачет? – сказала девушка, приблизившись к волшебнице. Сын Запада стоял поодаль, он всё ещё не был уверен, как вести себя с Россой.

– Кхм… Не плачу я. Глаза перед входом в транс закрыть забыла. Сама попробуй несколько часов не моргать, – отмахнулась дзе, поспешно вытирая щёки платочком.

Чуткие ушки Алеры уловили дрожь в голосе девочки, но спорить она не решилась.

– Пойду погреюсь в ванной, – сказав это, Астра, пряча лицо, удалилась.

– Она плакала… – прошептала лиса, когда за волшебницей хлопнула дверь дилижанса.

– Поделом, – хмыкнул Норенс. Ему очень хотелось быть безразличным к красновласой спутнице.

Зайдя в ванную, Росса потянула ручку алхимического аппарата. Медный пузан заворчал, заёрзал. Эликсиры в его объёмном нутре пришли в движение. Нагретая химической реакцией вода наполнила стоящую подле широкую кадку. Проверив засовы на окне и двери, девочка разделась и села в кадку, понуро обняв колени. Астра совсем не замёрзла: во время обучения температуру её тела поддерживал Эфия. В ванной она просто хотела побыть одна.

[Надеюсь моя хозяйка всё запомнила из сегодняшнего урока?] – спросил терминал.

После имплантации артефакт нельзя было просто снять. Он становился частью тела носителя, сливался с ним на самом глубоком уровне.

– Отстань, мне и так кажется, что я принимаю ванну под пристальным взором всей Андропонии. Или хотя бы голос на женский смени.

[Сожалею, офицер, это невозможно. Как гражданин бело-золотого города, я имею право на самоидентификацию.]

– Чудненько… – буркнула девочка.

Смеркалось. На ночь дилижанс остановили у небольшой речки, прикрыв ветками для пущей безопасности. Норенс распряг коней и Грегора. Ящер, получив свободу, умчался в ближайшую рощицу. Подняв глаза к небу, усеянному мириадами звёзд, сын Запада увидел сидящую на облучке волшебницу.

– Не спится? – решился спросить юноша.

– И почему меня беспокоят всякие мелочи…? – задумчиво произнесла Астра, подперев подбородок ладонями.

– Ты о чём?

– Обо всём. Я ведь больше не человек, меня принял в ряды дзе сам главнокомандующий. Терзать себя людскими склоками… Это так глупо, да?

Норенс нахмурился. Поведение девочки показалось ему необычным, словно он говорит не с ней, а с Эфией.

– Офицер Росса, обдумав своё поведение, я приношу вам свои искренние извинения. Слуга не смеет…

– Пустое. Я Андропонианка, а повела себя… Сама дура. Знаешь, в небесном городе ты можешь менять пол и внешность хоть десять раз на дню. Такой вещи как дискриминация у дзе просто не существует. За этим следит Эфия, – волшебница тяжело вздохнула.

– Что сегодня случилось? – от слов Астры взгляд юноши стал ещё подозрительней.

– Не хочу об этом говорить. Иди спать, я ещё посижу.

– Замёрзнешь…

– Справлюсь. Волшебница я или кто?

За их разговором из кустов наблюдали два жёлтых глаза с вертикальными зрачками. Алера предпочитала удобствам природу.

В дилижансе, имитируя своего настоящего собрата, потрескивал волшебный камин. За окном мирно журчала речка. Проникшись такой атмосферой, любой бы заснул только коснувшись подушки, но не Норенс. Перемены в Россе – пугали его. В голову парня лез один ужас за другим. Каким бы полезным не казался артефакт, доверять сын Запада ему не мог. Одна только мысль, что иномирный гость навредил девочке, заставляла сердце юноши пылать от гнева. Устав бороться с бессонницей, Норенс пошёл к речке, чтобы умыться. Волшебница по-прежнему сидела на облучке, разглядывая звёзды.