– Ну-ну, копия Энтинуса? То-то я думаю, чего ты так бесишь!

– Правильно, офицер. При моём создании использовалась нейроструктура главнокомандующего.

– Значит, учитель может следить за мной через тебя?

– Может – не значит будет.

– Какая же гадость.

– Я понимаю, спрашивать поздно, но не опасно ли вам, Эфия, всё это рассказывать?

– Отнюдь, мэтр. Даже имея исчерпывающие знания о моей структуре, мне сложно будет поставить мат.

***

Выстрелы Зорна отдавались раскатами грома под сводами капища[3]. Волшебный щит злого мага гнулся, искрил. Стена позади него потрескалась от рикошетящих снарядов.

– Какие… тяжёлые пули… – прохрипел тёмный. Сил на ответный удар ему не хватало.

Сверкая красными окулярами шлема, пришелец безжалостно отправлял во врага одну пулю за другой. Металлические болванки, разогнанные взрывами маны до чудовищной скорости, всё больше истощали щит.

– Разрушили наш мир, нашу веру, а теперь охотитесь за выжившими?!

Истратив остатки энергии, колдун бессильно опустил руки. Следующий выстрел звёздного странника оборвал его существование.

– Ваша вера – зло. Миры, что вы осквернили – никогда не зацветут. Выпалывать сорняки – моё предназначение, – прозвучал в наступившей тишине голос Зорна.

***

Оставив спутников, Алера отправилась на поиски выживших сородичей. Она не позволяла себе мысль, что все, кого она знала, погибли. Отойдя туда, где грохот выстрелов не будет резать её тонкий слух, лиса отдалась чутью. Природа продолжала молчать, тишину нарушал лишь хруст лесной подстилки. Ни пения птиц, ни шелеста листвы.

Беспокоясь об осиротевшей родственнице, к Алере присоединилась Митрия. Старшая не задавала лишних вопросов: всеобщий мир возможен только при взаимном понимании и поддержке.

В прохладном осеннем воздухе лисичка услышала едва различимый запах молока и крови. Преисполнившись решимостью она отправилась к источнику. Поблизости была пещера, где хвостатый народ прятался от невзгод. Отодвинув скрывающие вход ветви, они увидели лежащую на боку женщину, возле которой копошились пятеро новорождённых лисят.

Дракониха, множество раз помогавшая детям появиться на свет, сразу подметила: роды прошли хуже некуда. На холодной земле, в полном одиночестве… Тем не менее, даже потеряв много крови и дрожа от боли, мать обнимала детей, успокаивая их нежным шёпотом.

Не теряя времени, Митрия подбежала к роженице, готовясь произнести исцеляющее заклятье. Услышав приближение незнакомки, кутята запищали, вжимаясь в маму. Лиса зарычала, её шерсть встала дыбом. Старшая не успела опомниться, как была сбита с ног женщиной, яростно защищающей своё потомство. Заклинание лечения рассыпалось, не возымев эффекта.

– Штой глупая! Твоих деток я не трону! – взмолилась дракониха, с трудом удерживая обезумевшую мать, стремящуюся впиться клыками ей в горло.

Женщина не слушала, из последних сил стараясь продавить когтями прочную драконью чешую. Алера впала в ступор, она хотела помочь, но в голову ничего не приходило.

[Помогите!] – послала Митрия широковещательное сообщение в надежде, что союзники смогут обуздать лису, такую сильную в своём предсмертном порыве. Им нужен был Зорн, маг Андропонии.

Пациентка слабела, её рывки становились вялыми. В конце концов она обмякла, тряпичной куклой повалившись на дракониху. Старшая помнила чудеса медицины, которые продемонстрировал Эфия. Она, таким похвастаться не могла. На щеках Митрии заблестели слёзы, ей оставалось только надеяться, что сообщение достигло адресата.

Со стороны лагеря донёсся взрыв. Из пещеры виднелся столб пламени, храм тьмы стал историей. Алера, собрав лисят в охапку прижала ушки. Деткам было холодно, мама их согреть уже не могла.

Снаружи просветлело. Зло рассеялось, лес запел. Спустя минуту у входа показался Зорн.

– Пациентку на землю! Разойтись! – скомандовал дзе, отзывая броню и заходя внутрь.

Глаза пришельца вспыхнули, он скривился. Ему привычней было видеть изнутри врагов, а не союзников.

– Сожалею, офицер, с момента смерти прошло больше семи минут, реанимация невозможна. Примите мои соболезнования.

– Как ше так…? – прошептала Митрия. Прикрыв рот рукой, она содрогалась в немом плаче.