Шрифт:
Вторая: отец его тоже «наукам не учился», но грамоте сына научил он, и любовь к чтению Иван Крылов унаследовал именно от него. При этом обычно Андрея Прохоровича причисляют к большим любителям чтения и в качестве доказательства ссылаются на то, что, мол, после его смерти сыну достался в наследство солдатский сундучок с книгами, собранными отцом. Следует признать, что в то время такое можно счесть большой редкостью и роскошью. Особенно если принять во внимание житейские обстоятельства: походную жизнь бедного армейского офицера.
Сама тема наследства вызывает необходимость сказать, что ко всем семейным трудностям добавляется ещё одна: буквально на глазах отец, как говорится, стал таять. Диагноз врача был не сильно мудрёный: грудная болезнь.
Третья: каким-то образом десятилетний Иван Крылов стал, как тогда говорили, вхож в дом богатого тверского помещика П. П. Львова, председателя уголовной палаты. Да не просто вхож, Крылов стал учиться вместе с его детьми французскому языку и рисованию.
В ту пору, по-видимому, Крылов впервые пробует сочинять стихи. Не исключено, что именно они и послужили для будущего баснописца своеобразным «пропуском» в дом Львова.
Этот дом в Твери слыл «литературным»: хозяева любили поэзию, ставили любительские спектакли, в которых, надо полагать, стал принимать участие и Иван Крылов.
Судя по всему, на протяжении четырёх лет к услугам мальчика была и богатая библиотека Львовых. Положение местного аристократа просто обязывало хозяина иметь в библиотеке «Дон Кихота», «Робинзона Крузо», «Деяния Петра Великого», басни Лафонтена, модные по тем временам трактаты Руссо, Дидро, непременно Вольтера, любовь к которому императрицы Екатерины II была общеизвестна, и, разумеется, книги таких русских писателей, как Кантемир, Ломоносов, Сумароков, стоявшие на полках рядом с переводами древних авторов: Гомером, Платоном, Аристотелем, Горацием, Овидием, Эзопом…
Надо признать, даже сегодня это очень и очень достойный круг чтения.
Мало того, человек просвещённый, Львов был большим любителем музыки. Для Ивана Крылова это обернулось тем, что его стали учить игре на скрипке, в чём он очень быстро добился заметных успехов.
Впрочем, в книге «Крылов» Николай Леонидович Степанов изложил свою версию приобщения Вани к игре на скрипке:
«Как-то на рынке он познакомился со старичком итальянцем – сеньором Луиджи, который играл там на скрипке. Никто толком не знал, какими судьбами оказался в Твери скрипач итальянец. Скорее всего он был вывезен из Италии богатым вельможей для домашних концертов, а после смерти покровителя остался не у дел. Так он и застрял в неприютной России со своей скрипкой, никому не нужный и одинокий.
Подружившись с сеньором Луиджи, мальчик внимательно слушал его тоскливую игру. Иногда он приносил музыканту кусок пирога, а то и просто вареную картошку, густо посыпанную крупной зернистой солью. Они отлично ладили: старик на ломаном русском языке подолгу рассказывал о неудачах и обидах, о своей бесприютной жизни. Ванюша многого не понимал, но сочувственно выслушивал, молча кивая головой. Старик брал ветхую скрипку, и её рыдания заглушали базарный шум. Старый скрипач стал учить мальчика игре на скрипке, а заодно и итальянскому языку. Мальчик оказался очень музыкальным. Он на слух выучился играть пьесы, составлявшие излюбленный репертуар итальянца».
Как в действительности скрипка вошла в жизнь мальчика, можно фантазировать сколько угодно.
Далее опять приходится говорить предположительно. Кто знает, как сложилась бы судьба Ивана Крылова, но то ли в 1778-м, то ли в 1780 году его отец умирает, оставив вдову с двумя малолетними детьми на руках без средств к существованию. Невеликое жалованье отца и то исчезает. Мало того, что никаких сбережений не было, Марии Алексеевне отказали даже в пенсии.
И вновь загадка: чем в это время занимается десятилетний Иван Крылов?
Вероятно, не без помощи всё того же П. П. Львова мать в 1777 году смогла записать мальчика на гражданскую службу – подканцеляристом (писцом) в Калязинский нижний земский суд, а затем в июне следующего, 1778 года определить на службу подканцеляристом – переписчиком казённых бумаг – в Тверской губернский магистрат, где ранее работал отец.
Не отсюда ли и пошёл разнобой в дате рождения Ивана Андреевича Крылова? Чтобы получить место на службе, мальчику приписали лишний год. Поэтому при жизни Крылова и его первыми биографами годом его рождения считался 1768-й. И лишь в начале ХХ века исследователями была принята иная дата – 1769 год.
Правда, особой ясности о жизни юного Ивана Крылова в этот период нет. Кто-то считает, будто он, чтобы поддержать семейство, служил за ничтожную плату писцом. Другие предполагают, что служба была для него простой формальностью: в присутствие [5] Крылов не ходил или почти не ходил и денег не получал. По мнению третьих, служба была, по-видимому, только номинальной, и Крылов считался, вероятно, в отпуске до окончания учения.
Получается, что на работе он вроде бы лишь числился, а учился, как известно, в доме Львова. В свободное от чтения время Иван Крылов бывал там, где звучал хор или играл духовой оркестр, смотрел драматические представления, шедшие в Тверской духовной семинарии. Похоже, что именно в Твери у юного Крылова зародилась тяга к театру.
5
Присутствие (присутственное место) – государственное учреждение.
А ещё, по словам современника, «любил он бродить по городу, все закоулки и улицы Твери были ему известны, и всюду он имел товарищей. Он посещал с особенным удовольствием народные сборища, торговые площади, качели и кулачные бои, где толкался между пёстрою толпою, прислушиваясь с жадностью к речам простолюдинов».
Упоение чтением и таинственные звуки скрипки, начало взросления и первые мысли о будущем, появление в семье братика Лёвушки и смерть отца – такой осталась Тверь в памяти Крылова.