Однако позже место рождения поэта вновь подверглось пересмотру, и через четыре десятка лет доску перенесли на дом 42 по Бауманской улице (в полном соответствии с новой версией). Потом памятным местом был объявлен рядом стоящий дом 40. Уже с него доска затем перекочевала на здание средней школы № 353, которую построили в 1936 году. В феврале 1937 года в связи со 100-летием со дня смерти поэта правительства Москвы и РСФСР присвоили этому учебному заведению имя А. С. Пушкина. А в пришкольном сквере в 1967 году появился бюст юного Пушкина работы скульптора Е. Ф. Белашовой.

В настоящее время школа стала структурным подразделением ГБОУ № 345. Доска на ней продолжает висеть. Бюст стоит. Но известный московский историк-краевед Сергей Романюк обнаружил в архивах документы, свидетельствующие, что поэт родился на Малой Почтовой улице в доме 4. Дом не сохранился. Центральный административный округ Москвы и Басманный район, где полукирпичный-полудеревянный одноэтажный дом некогда стоял, имеют место быть. Однако доску повесить некуда.

С Крыловым просто-напросто решили не заморачиваться: родился в 1769 году. Решено – и точка. Что было на самом деле – на баснях это ведь не отражается. Поэтому какая разница?

Родился в Москве. Пусть даже родители в то время жили в Астрахани. Почему довелось мальчику родиться в Москве и там ли он действительно появился на свет, никаких документальных подтверждений нет. Но Москва большая, одним человеком больше или меньше… Памятуя крыловские слова «Звери мои за меня говорят» – так вот никто из его зверей о Москве ничего не говорил. Ни плохого, ни хорошего. Какие могут быть претензии? Мне за примером далеко ходить не надо. Я вот тоже москвич в каком уже поколении, а родиться довелось в Хабаровске, куда отца отправили служить в Амурскую пограничную речную флотилию.

Отец Вани, Андрей Прохорович Крылов, был одним из тех немногих, кому солдатской полевой службой иногда удавалось добиться дворянского звания. «Полевой» – значит вдали от больших городов, в гарнизонах захолустных крепостей в степях, в горах, в лесах, на границе. По происхождению он «из обер-офицерских детей». Было в Российской империи такое сословие. Можно сказать, классовая прослойка: не дворяне, не купеческого рода-племени, но и не крепостные.

Для общего понимания: таковыми считались две группы так называемых лично свободных людей. Первая: дети чиновников недворянского происхождения, имевших чины «обер-офицерских» классов (с 14-го по 9-й), дававших не потомственное, а лишь личное дворянство (с 1845 года; для классов с 14-го по 10-й – уже не личное дворянство, а только личное почётное гражданство).

Вторая группа – дети офицеров недворянского происхождения, родившиеся до получения их отцами первого офицерского чина, дававшего право на потомственное дворянство (с 1845 года; до этого все офицеры являлись потомственными дворянами).

Первый офицерский чин был присвоен Андрею Прохоровичу после тринадцати лет тяжёлой солдатчины. В 1759 году его произвели в унтер-офицеры, в 1764-м – в прапорщики, в 1766-м – в поручики. Служил в частях и крепостях в составе Оренбургского драгунского полка. Когда началась Русско-турецкая война, довелось ему отбыть на прикаспийскую кавказскую границу России.

В начале 1772 года, став капитаном, отправлен в 6-ю лёгкую полевую команду, расквартированную в Оренбурге. Сохранилось реальное свидетельство (справка из дел армейского повытья, опись II, № 687), объясняющее причину направления в эту тьмутаракань. Там чёрным по белому пером писаря выведено: «…велено оного порутчика Крылова, как он по карабинерной службе парадными вещами исправлять себя не в состоянии… отправить в Оренбург».

К несению службы претензий не было. Офицер Крылов усерден и честен… но финансами не располагает, чтобы поддерживать блеск военной формы. А в пыльных степях Оренбуржья особый блеск не надобен. К тому же отправлен с понижением в звании. Бедность, конечно, не порок, но доблестной службе не способствует.

А уже в мае он был включён в состав карательной военной экспедиции, направленной на подавление восстания яицких казаков. После поражения восставших Андрей Прохорович получил назначение помощником коменданта в Яицкую крепость. И тут вновь пришёл приказ о присвоении звания капитана. Во время службы Крылова в Яицком городке (сейчас это город Уральск в Казахстане) его семья – жена Мария Алексеевна и сын Иван – оставалась жить в Оренбурге. Поэтому нет ничего странного, что раннее детство Вани Крылова прошло больше в разлуках с отцом да редких поездках с матерью в Яицкую крепость, которая располагалась недалеко от Оренбурга.

Так что ко времени Пугачёвского бунта Андрей Прохорович – скромный драгунский капитан. Был тогда в русской армии такой вид кавалерии, предназначенной для действий в конном и пешем строю. И чин, и должность невелики. Дворянин, но никаких тебе поместий и крепостных душ. Иных средств, кроме скудного жалованья, по-прежнему не имелось.

Детская память всегда отрывиста. Самое яркое воспоминание Вани Крылова о Яицкой крепости – это как уральские казаки на замёрзшей реке бьют баграми в прорубях рыбу. Незабываемая картина: весёлые крики, чёрные тулупы на белом снегу. Почему из множества других сохранилась именно эта сцена? Кто его знает. Но сохранилась. Можно предположить, что дал о себе знать отзвук голодного детства. Часть рыбы тогда перепала и им с матерью – то-то было пиршество!