– Ну, как вам понравилось? – спросил он.

– Отдельные строки ничего. Но в целом, еще надо много работать.

– Я так и думал. Но это хорошо, работать я люблю. Я мечтаю написать стихотворение, которое бы состояло только из ударных слогов. Как вы думаете, это возможно?

– Возможно, – ответил я. – Есть, например, такое: «Бег дев на луг был быстр и дик». Мне пора идти.

Я положил тетрадь на стол. Обычная общая тетрадь неопределенного серо-красно-зеленого цвета. Девяноста шесть листов, исписаны почти все. Кто бы мог подумать тогда, что из-за этой тетрадки случится столько неприятностей?

Устройство действительно было готово к вечеру следующего дня. Правда, пришлось раскошелиться, на несколько лишних приборов. Теперь я имел дома маленький медицинский центр. Нашелся даже человек, предлагавший мне хороший энцефалограф и всего за две тысячи долларов. От энцефалографа я отказался, потому что не умею им пользоваться и слышал, что он бьется током. Компьютерный умелец всегда работал по максимуму. Сейчас, кроме пульса, компьютер контролировал давление, частоту дыхания и температуру кожи. Даже некое, неизвестное мне КГР. Каждый из параметров можно было задать заранее. В случае выключения электричества автоматически врубалась сирена. Сирена гудела от аккумулятора. Я выставил колонки на полную мощность и попробовал: орет так, что не только мертвого разбудит, тут целая братская могила вскочит на ноги, построится в шеренгу по два и побежит на плац. Прежде чем пуститься в путешествие, я полистал справочник по математике и нашел нужную теорему.

Теорема оказалась страшненькой и в задней части немного похожей на свою тезку из ноль-мира.

Я без приключений проделал знакомый путь и оказался в том же самом месте и в той же самой ситуации: двое вооруженных мужчин преследовали меня, я бежал через парк и приближался к области искажения смысла. Но на этот раз Область не вращалась. Она все же выдавала себя: теперь вместо опавших листьев там и сям лежали мандарины и лимоны, а дворники сгребали их в кучки и пытались сжечь, при этом ворчали, что плоды не горят – потому что кислые.

Юркнув сквозь дыру в оградке, я убедился, что попал не туда, куда собирался. На месте старой Области находилась новая. Знание теоремы здесь мне совершенно не поможет. Ну что же, будем надеяться на систему спасения.

Место совершенно незнакомое. Дикий урбанистический пейзаж. Ни людей, ни птиц, ни насекомых. Неестественный, слишком равномерно дующий ветер – как будто включен огромный, но бесшумный вентилятор. Вместо теоремы здесь может встретиться любое другое чудище. Я осмотрелся, но нигде не увидел границы – пейзаж из мусорных куч и высоких кустов простирался во все стороны. Здесь был жаркий разгар лета, несмотря на мокрую осень, стоявшую снаружи.

Местность представляла собой пустырь, засыпанный строительным мусором.

Поверх мусора поднимались молодые деревья, в основном акации и клены. На вид им было лет семь или восемь. В таком месте прекрасно могли бы жить какие-нибудь слоны или жирафы. Солнце палило немилосердно. Погони не было. Мои преследователи на этот раз оказались осмотрительны и не пошли за мною в Область.

Либо что-то напугало их, либо они знали, с чем могут здесь встретиться.

Мелкие деревья заслоняли видимость со всех сторон, а неровные куски бетона здесь и там заставляли идти осторожно. Я больше смотрел под ноги, чем вперед. И вдруг я увидел монету.

Монета была золотой и довольно большой. Она слишком ярко блестела: так, будто ее только что отчеканили и специально положили сюда. Через пару шагов я нашел еще одну монету, а потом еще две. Постепенно мои карманы наполнялись.

Как-то у меня совсем вылетело из головы, что взять деньги с собой в нормальный мир я не смогу. Я собирал монеты как грибы и с каждой новой находкой все дальше уходил внутрь Области. Область оказалась очень большой.

Когда мои карманы были набиты тяжелым металлом, я попробовал складывать деньги за пазуху и сразу же обнаружил там пачку банкнот. Это были рубли 1920го года. Во всяком случае, я так прочел. Совершенно бесполезные бумажки. Вскоре я увидел полностью разрушенный первый этаж дома, хотя над ним нависали совершенно нормальные другие этажи. Штук восемь или девять. Я даже увидел людей в окнах, люди были одеты по-деловому. Из-за развалин вышли две очень симпатичные девочки с китайским разрезом глаз, похоже, близняшки. Одна из них заплакана.

– Вы не находили… – начала она.

– А что если и находил, кто тебе скажет? – перебила ее вторая.

– Вы не находили здесь денег, очень много денег?

– Нет, – ответил я и удивился сам себе. Что-то происходило. Я становился иным. Я становился не собой.

– Мы потеряли здесь деньги, – сказала первая, – а деньги нам очень нужны.

– Я не находил, – повторил я.

– Но что же нам делать?

Что-то вырастало внутри меня, что-то совсем чужое и черное сейчас контролировало мои поступки. Я больше не мог двигаться, говорить, действовать по своей воле. От меня осталась только оболочка. Сейчас прорвется и она. Я достал из-за пазухи пачку бумажных денег.

– Но мы потеряли золотые деньги…

– Эти еще лучше. Бумажные больше стоят, – сказал я.

– А вы уверены, что они настоящие? Мы не знаем здешней валюты.

– Настоящие, самые лучшие, – сказал я и дал одной из них десятку, потом еще десятку. Они ведь не знают, что деньги старые и негодные. Одной рукой я давал ей десятку за десяткой, а второй гладил ее плечо. Потом начал ее целовать, но она стала сопротивляться.

– Я дал тебе денег! – сказал я совершенно чужим голосом, холодным и жестоким. На моих руках выросли длинные ногти и на пальцах появилась рыжая щетина. Кажется, я становился выше ростом. Что-то происходило с моим лицом – как-то странно двигались челюсти, мне казалось, что они расширяются.