морского дьявола, а я задержу этих тварей на столько, на сколько смогу. И, даже если мне удастся лишь поцарапать самого слабого из них, я буду гордится тем, что помогал Альдиму Уоррелу.

– Элдер…– Альдим выдержал паузу, – сегодня мы оба умрем, но не найдется в мире слов, что отразят гордость и честь принять последний бой в твоей компании. Для меня величайшая честь биться вместе с тобой.

Они кивнули друг другу, после чего Альдим снова воспрял новой волной ярости. Руки и ноги вновь наполнились силой, а разум – твердым намереньем мести.

Элдер встал в проходе, поднес меч ко лбу. – Лишь сердцем озаряю тьму, – прошептал он, казалось, живому клинку.

Альдим провернул меч в руке. – Лишь сердцем озаряю тьму, – произнес он и двинулся навстречу смерти.

……

Разрушенный пушечным выстрелом некогда прекрасный и знаменитый королевский зал лежал в руинах собственных стен. Гигантские каменные колонны, восходящие к мраморной крыше, напоминали атлантов, удерживающих своими могучими руками небосвод. Альдим, ловко пробравшись в зал, спрятался за одним из чудес архитектуры, после того как до его ушей донесся приближающийся цокот шагов, исходящих их королевских покоев.

Выйдя из пелены пыли и дыма, на свет показались пираты и человек, возглавляемый отряд. В нем Альдим узнал короля пиратов и после недолгой беседы вступил с ним в бой.

Кровопролитная схватка капитана военного корпуса и генерала Армады была недолгой, ибо силы быстро покидали истекающего кровью Альдима. Когда он получил очередное ранение, ноги перестали слушаться и опустились на мрамор у края обрыва. Эпсилон появился в разрушенном зале и ненадолго отвлек на себя внимание адмирала. Роковой взмах клинка, и горло рассечено.

Альдим рухнул вниз еще живым. Последние секунды даровала судьба доблестному защитнику крепости, всем сердцем любившему свое государство.

– Простите друзья. Я не справился.

Удар. Боли нет. Темнота.

– Убийца убил и сам же упал? А вот это интересно, – прозвучал из глубин неизвестности, словно эхо в горах, странный голос.

Вновь водоворот судеб сгустился в глазах Мелеха, и миллионы голосов раздались в его голове. Свет из мелкой точки разросся в глазах и выдернул его на поверхность истинного разума, как тонущего котенка из глубины водоема. Глаза вновь ошарашено глядели вокруг, не узнавая место, в котором он находился. Каменный склеп, играющий роль непроходимого карцера, оставался неизменным, а звуки природы, что ласкали слух, казались чужими на фоне привычного грохота пушечной канонады.

– Кто ты такой? – спросил Мелех, в недоумении глядя на Алантира, сидящего перед ним.

– Здравствуй, Мелех, – ответил чародей, вновь имеющий слегка бледный цвет лица, отодвигаясь и освобождая пространство для обзора в зеркале.

– Мелех…Что ты несешь? Я …– он не успел договорить, увидев до ужаса напуганное отражение в зеркале. – Что за черт! – Мелех одёрнулся от увиденного предмета, будто взглядом обжегся о его поверхность. – Я ведь только что падал с обрыва без сил, а потом этот голос. Кто ты такой и что это все значит? – он встал, подходя ближе к старику.

Старец, сидящий на стуле, слегка улыбнулся и щелкнул пальцами: – Аэр ицит, – после чего генерала Армады силой впечатало в стену, расположенную за его спиной, так быстро, будто невидимый бык протаранил его тело.

Вновь упав на каменный пол, он ненароком вновь посмотрел на столь противное ему отражение. Чувство ненависти и отвращения переполняло его душу столь же сильно, сколь кипящая лава внутри кратора вулкана.

– Меня зовут Альд... Инкритий? – клубок невнятных воспоминаний крутился в голове, сталкивая мысли друг с другом. Постепенно память прожитых жизней стала тонуть в море истинных воспоминаний Мелеха, словно оставляя рубец на теле от лезвия меча в последние секунды жизни. Но ненависть, будто пена от бурлящей эмоциями души, тонуть не хотела. Он помнил, кто он, и ощущал титаническую душевную боль отца, что потерял семью и предал государство; сына, что застал смерть любимой матери, и человека чести, не выполнившего долг. Боль разрывала его, ведь причиной был он.

Мелех лежал на боку, глубоко хватая воздух, руками пытаясь содрать с себя волосы, после чего вновь затих.

– Сейчас было сильно, чародей. – Он перевернулся на спину, показываясь красным и потным лицом, к свету, что освещал его лик. – Хорошо, да, я чувствую, но уже меньше с каждой секундой. Мои воспоминания возвращаются, а с ними – и мои убеждения, задушившие насмерть чувство вины. – Потом он бросил ехидный взгляд на старика: – Но да, не буду отрицать, возвращение было тяжелым, но я не чувствую более вины, ибо мои мотивы известны и не отличаются от мотивов Тратгира и Банкора. Смерти случаются, такова судьба.

– Судьба? Не оскорбляй меня таким словом. Мы прошли сквозь многие тернии, чтобы уничтожить хоть намек на судьбу и предопределение, и теперь, вы-люди, свободны. Так что не греши на нее. Ты сам выбираешь свой путь, и если ты мразь, то в этом только твоя вина. Людям нужно искать зло вне себя, чтобы до последнего верить в правильность своих решений, – сказал Алантир голосом, полностью идентичным Рамосу. – Помнишь, как это сказал один из твоих пиратов. С судьбой то же самое. Вечно вы, люди, списываете на нее любые ошибки, но судьбы не существует, в отличие от вашей алчности, жестокости и гордости. Судьба для людей – козел отпущения, словно чистая тряпка, принимающая за вас грязь ваших дел, оставляя душу белоснежной.