— Где же ты была, Ингегерд? — пробормотала она, грея мои холодные руки в своих широких ладонях, — Мы уже с ног сбились, обыскавшись нашу маленькую госпожу…

Миновав сени мы прошли в тепло натопленного зала. Камин отбрасывал длинные тени по стене, качаясь в диком танце. Я увидела мать, сидевшую за столом и Фрейя рядом с ней. Едва Сванхильд подняла глаза и увидела меня, как я почувствовала сильное головокружение и покачнувшись поняла, что падаю в темноту, теряя сознание. Последнее, что я помню, это испуганную мать, бросившуюся ко мне и звук падающей скамьи, а затем все исчезло…

Сьегард стоял перед алтарем напротив Хеге. Старая ведьма смотрела в его глаза, застывшие и какие-то безжизненные. Взгляд молодого мужчины падал на черную поверхность гладкого камня, остекленевший…неживой.

— Протяни руку! — сказала Хозяйка Грани, — Этот ритуал не займет много времени.

— Что с Ингегерд? — спросил он надтреснувшим голосом.

— Все хорошо. Она дома с семьей! — Хеге требовательно качнула рукой, — Ты ведь не передумал? Это уже невозможно. Ты ведь знаешь, что значит слово колдуна и не можешь пойти на попятную.

Сьегард вздохнул.

— Я не передумал, но скажи мне, что будет дальше между мной и Ингегерд?

Хеге опустила руку, а затем чуть улыбнулась решив не злиться. Что значило для нее еще несколько минут отсрочки, когда она ждала столько лет! Да ничего. Пустой звук!

— Она больше не сможет прийти к тебе. Грянь просто не пустит ее теперь, а ты забудешь о ее существовании, как только закончишь читать заклинание. Все твои чувства исчезнут навсегда. Ты перестанешь испытывать боль от разлуки с любимой женщиной…ее просто не будет в твоей жизни и в твоей памяти, но это даже к лучшему, сам должен понимать. Хозяин Грани существо бесчувственное и всесильное. Чтобы относится к душам так, как они того заслуживают, без сожаления, сочувствия и жалости, у тебя не должно быть эмоций.

Сьегард протянул ей руку.

— Тогда, возможно, это даже к лучшему, — и Хеге приняла ее, сжав своими тонкими пальцами, наполненными удивительной силой.

— Я буду первой, кого ты отправишь с алтаря в дальнейший путь, — добавила Хеге, прежде чем колдун начал читать заученные слова.

Пока он произносил жуткие фразы, непонятные ему самому, но отчего-то режущие сердце словно острым ножом, Хеге стояла, держа его за руку и постепенно становилась прозрачнее и тоньше. Если бы Сьегард, увлеченный заклинанием, смог обратить на нее внимание, то увидел бы, как через фигуру старухи медленно проступают очертания деревьев, окруживших поляну, таких беззащитно голых и отталкивающих одновременно взгляд. А скоро из его руки пропала ладонь Хозяйки и Сьегард, закончив читать заклинание увидел, как тонкая душа той, что была его бабкой, застыла над алтарем. Прозрачная душа смотрела на него печально, но колдун отчего-то не почувствовала грусти от потери последней родственницы. Он просто протянул ладони и как когда-то сама Хеге, стал собирать ее душу в клубок, сминая равнодушно и немного отстраненно, словно проделывал это не в первый раз.

Когда он раскрыл ладони, то увидел, как на небе открылся проход и яркий свет ударил ему в глаза. Душа Хеге медленно поднялась вверх, прощально сверкнув перед тем, как небо сомкнуло свои своды, став по прежнему мрачным и сизым, словно перед грозой.

Сьегард еще немного постоял над алтарем, задумавшись. Он был поражен тем, как спокойно стало у него на сердце. Что-то в самой глубине его памяти еще трепетало, пытаясь всплыть на поверхность, но скоро успокоилось, и колдун облегченно вздохнул.

Пора было возвращаться домой. Это все, чего он сейчас хотел для себя.

В дружине Булата было пополнение. Еще с десяток бравых парней попросилось к нему на службу и у Лорри появилась работа, потому что именно ей поручил Булат заняться их подготовкой. Спарва увидев у себя в наставниках женщину, парни пытались протестовать, но Лорри поступила умнее. Она не стала жаловаться на их непокорство вождю, а просто вызвала каждого на поединок и накормив порядочной порцией грязи и снега, только вопросительно посмотрела после, когда все десятеро валялись перед ней, постанывая и ругаясь не самым лучшим образом. Но с того самого дня, больше ни один из мальчишек не посмел усомниться в правильности выбора своего наставника вождем и Лорри получила то, на что надеялась — десяток послушных и крепких парней, которые нуждались в ее помощи по освоению техники боя и правилам тактики поединка.

Булат знал о произошедшем, но благоразумно счел правильным не вмешиваться в методы ее воспитания, правильно полагая, что таким образом у Лорри намного больше шансов на успех. Ведь вмешайся он, парни так и относились бы с пренебрежением к женщине наставнику, а тут она и сама добилась заметного результата. По крайней мере, ни один из них не ставил под сомнение ее подготовку и мастерство, а это было уже большим шагом к началу к взаимоуважению между Лорри и ее учениками. Сам вождь всем давал ясно понять, что значит для него эта женщина, хотя и сам порой отчитывал ее за неточности или неправильно выполненный приказ. Булат понимал, что хозяйки в его доме, такой, как он мечтал, не будет, да и не нужна была ему другая. Он не видел никого рядом с собой, кроме северянки, которую сами Боги принесли в его объятия. И только по ночам, когда Булат приходил в комнату к своей женщине, когда ласкал ее тело и получал ответные ласки, он порой со страхом думал о том дне, когда ему придется рассказать девушке всю правду. Между ними все будет по-честному, решил он, но торопиться не спешил, опасаясь, что Лорри упорхнет из его рук, как испуганная птица.

Нет, в отличие от Кудеяра, он не опасался того, что девушка, узнав правду, захочет отомстить ему. Нет, он верил, что то чувство, что зародилось между ними, крепкое, страстное, настоящее, не позволит ей совершить глупость.

К тому же он все больше задумывался о том, что уже пора бы поехать в город и купить то, что он так давно мечтал надеть на запястья своей Лорри. И в один из морозных дней, когда небо очистилось от вечных облаков, Булат сообщил своим людям, что намеревается ехать в город по делам. Лорри тут же стала проситься с ним, но молодой вождь впервые отказался от ее сопровождения.