Эльфки смотрели на Астида, который нес спящего принца к матери, почти с обожанием. Гилэстэл – удивленно. Передав сына одной из фрейлин, королева с признательностью взглянула на Астида.

– Сарлис такой непоседа. Он тебя сильно утомил?

– Что вы, Ваше величество! – искренно улыбался Астид. – Нисколько. В свое время я был лишен радости детских игр. Позвольте мне познать её сейчас. К тому же, Его высочество веселый и славный мальчик, и очень мне по душе.

Тасарнаэль благожелательно кивнула.

– Я буду рада тебе, Астид.

Провожая их, королева сделала знак Астиду. Тот остановился, и Тасарнаэль, с сочувствием глядя в его лицо, негромко произнесла:

– Гилэстэл рассказал мне твою печальную историю. Как королева, я могу помочь тебе в поиске твоей матери. Если она жива и в Маверрануме, её отыщут. Уверена, что совершенно исключительные обстоятельства заставили её поступить с тобой так.

Астид побледнел. Он мог увидеть свою мать, узнать, кто она. Заглянуть ей в глаза и задать вопрос. Тасарнаэль ждала ответа.

– Благодарю вас, Ваше величество. Если она поступила так, значит, на то были веские причины. Я не хочу стать разочарованием для своей матери, и потому предпочту остаться в неведении.

Королева с уважением взглянула на него.

– У тебя благородное сердце, Астид. Оно одноискупает твое нынешнее положение.

– Мой статус меня не тяготит, Ваше величество. Он не стал препятствием для того, чтобы говорить с вами. И общаться с Его высочеством.

Вернувшись в гостиницу и поужинав, Астид расположился в кресле в своей комнате и открыл позаимствованную в королевской библиотеке книгу. Разглядывая подробные и откровенные иллюстрации, Астид то стыдливо краснел, то озадаченно закусывал губу. А иногда хихикал, представляя себе Бафария лет на пятьдесят моложе, воспроизводящего на практике прочитанное, и спрашивающего у дамы, помыла ли она руки.

Стукнув и сразу же открыв дверь, к нему вошел Гилэстэл. Увидев в руках Астида книгу, изогнул бровь.

– Утром тебя понукает Бафарий, днем объезжает принц, а ночью седлает Наллаэн. У тебя еще остаются силы на чтение?

– Не так давно на мне ездил целый трактир, - пожал плечами Астид, закрывая книгу.

Гилэстэл подошел и двумя пальцами приподнял обложку. Усмехнулся.

– Это тебе Бафарий присоветовал? Лучший способ освоить эту науку в совершенстве - побольше практиковаться. Но я хотел сказать другое.

Став серьезным и помолчав, Гилэстэл четко и внятно выговорил:

– Я твой должник, Астид. Сегодня во дворце ты избавил меня от унижения. Стать его лошадкой! Она хотела поставить меня на колени перед всей своей свитой! Чтобы я ползал по траве с этим сопляком! Изящно втоптать в грязь, мило улыбаясь…. В этом они все, Астид. В этом они все.

Астид понимающе наклонил голову. Потом отложил книгу и поднялся.

– Я могу сделать для вас больше, Ваша светлость.

– Что ты имеешь в виду?

Полукровка растянул тонкие губы в ухмылке.

– Наследник так непоседлив. А няньки так беспечны. Всего одна маленькая случайная царапина. Незначительная ранка, которую сложно заметить. В вашей коллекции ядов есть замечательные образцы.

От лица Гилэстэла отлила вся кровь.

– Ради всего святого, Астид…., - едва не задохнулся князь. – Не так громко!

– Кроме того, сад есть сад. Спать на траве весьма опасно, - с этими словами Астид прикоснулся к медальону на своей груди.
– Там и змея может оказаться.

– Прекрати!
– Гилэстэл подскочил и прикрыл Астиду рот ладонью.

Тот отвел его ладонь, и тихо-тихо прошептал:

– Я сделаю это для вас. А вы разрешите мне забрать Наллаэн в Вердэлэйн.

Гилэстэл со странным выражением смотрел на ухмылку Астида. Потом отвернулся. Страсть тонкогубого полукровки к изощренным убийствам стала вызывать смутные опасения в душе князя. А теперь он начал ставить условия, назначать цену.

– Я подумаю, - ровным тоном произнес Гилэстэл и вышел из комнаты.

Наллаэн книга позабавила. Она хохотала до слез, рассматривая её.

– Астид, милый Астид! – обняла она его.
– Разве одной моей любви тебе недостаточно?

– Это больше, чем я мог бы желать.

Ночью Астид очнулся от того, что Наллаэн беспокойно завозилась во сне, и, широко раскинув руки, хлопнула его ладонью по лицу. Он приоткрыл глаза, осторожно прикоснулся к её руке и поразился, какая она холодная. Лицо девушки было пугающе белым, а дыхание – почти неразличимым. Астид испугался.