— Тридцать. Таких у нас в списке нет, — он сунул листик в нижнюю часть колоды. — Тогда… двадцать три. В пару пойдёт… двадцать восемь. Рио и Солена.

Эд вышел из строя и направился к преподавателю, одновременно с ним вперёд зашагал папа. Теперь, когда Эд поглядывал на соперника, он стал чётким.

Я не могла заставить мозг поверить глазам, но он был почти таким же, каким и на моей памяти: ростом чуть выше среднего, со светло-русыми волосами, раскинутой надвое чёлкой и далеко посаженными серыми глазами на круглом лице. Разве что, сейчас он был стройнее. Всё-таки с возрастом папа поднабрал.

Парни отошли в сторону и остановились, разглядывая друг друга.

— Ты, значит, с нами решил выпускаться? — папа прищурился, оценивая невысокого угловатого мальчонку.

Я похолодела. Только теперь, слыша голос, до сознания, наконец, дошла информация: передо мной папа. И он жив. Настолько, насколько живым может быть воспоминание, он жив.

— Ага. Через год, — ответил Эд коротко. Диалог не получил развития. Настала небольшая пауза.

Рука Эдмунда легла мне на плечо:

— Ты в порядке?

Я вздрогнула, оборачиваясь на голос, вдруг показавшийся мне совершенно незнакомым. Они всё-таки разные — голоса у папы и учителя.

— Да… — выдавила я, не моргая глядя на Эда. Воспоминания о нём и об отце в моем мире не существовали вместе, поэтому возможность видеть их рядом заставляла вспомнить — всё вокруг не реально.

Эдмунд, кажется, хотел что-то сказать, но папа из воспоминания опередил его, снова глядя на парнишку:

— Это же у тебя брат погиб? Рыжий такой, кучерявый. Карстен, кажется.

— Да, — кивнул Эд. В ещё не сломавшемся голосе засквозило нежелание продолжать тему.

— Сочувствую.

— Спасибо. Это тебя недавно поймали с травой?

— Я просто не знал что сказать! — почти закричал Эдмунд, стоя у меня за спиной. — Вот и ляпнул первое, что пришло в голову. Не осуждай этого мелкого идиота, он просто тупой. И, кстати, речь не про наркотики. Там другая очень долгая история.

— Да, но не одного меня, если уж говорить объективно, — помедлив с ответом, нехотя отозвался папа.

— Вот только шайку выделяют по имени лидера, — ехидно заметил Эд.

— А ты типа образец для подражания, да? Разве не ты спёр из оранжереи тот ядовитый гибискус?

— Гибискусы не ядовиты, а тот цветок… — Эд осёкся. — Короче, гибискусы все на месте.

— Если не секрет, кого ты травить собрался?

— Жуков в кабинете астрологии.

— А, тех самых, что сам и притащил? — захохотал папа.

Парни из других пар стали обращать внимание на этих двоих.

— Это был форс-мажор, — попытался оправдаться Эдмунд.

— Наверное, как и в тот раз, когда ты разнёс полкабинета зельеварения.

— Да. Это тоже был форс-мажор. Или с тобой их не случается? Я слышал, ты на третьем курсе додумался чинить экспериментальный образец в кабинете артефакторики.

— Вы чего там сцепились? — учитель закончил с распределением. — С вас и начнём.

Он начертил палкой круг на песке. Метров пять в диаметре.

— Посмотрим, что из себя представляете. Мечи у вас есть, магию применять можно, но друг друга не калечить. Усекли?

— Ага.

— Да.

Парни вышли на середину.

— Я сильно по тебе бить не буду, — словно делая младшему одолжение, сообщил папа.

— Твоё право, — буркнул в ответ Эд, принимая позу, отдалённо походящую на фехтовальную.

— Он думал, я колдовать не умею, — усмехнулся взрослый Эдмунд.

У меня в голове был некоторый диссонанс — трудно было принять, что две отдельные фигуры — мой учитель и этот пятнадцатилетний мальчишка — это один и тот же человек.

— Начали, — махнул рукой преподаватель.

…

47. Луна.

…

Парни начали борьбу.

С первых ударов палок-мечей, стало ясно, что Эдмунд значительно уступает моему отцу в силе. Это и не удивительно — хоть его и не справедливо было бы называть тщедушным, мальчишка всё же был едва выше меня и очень худ. Зато он был быстрым и гибким, что позволяло ему эффективно уклоняться.

Папа же находился в идеальном балансе между силой и скоростью, успевая отбивать атаки младшего и присылать ему ответные, единственное, что действительно создавало ему проблему — то, как соперник держал меч: Эд левша — для него привычно, что все вокруг использую правые руки, а вот папа с таким противником драться не привык.