— Вижу.

— Не дай Бог, ты что-то там испортишь, поняла?

— Да. А что это?

— Исследования. Исследования и редкие книги.

— А что Вы изучаете?

— Магические болезни. Так-то у меня по ним научная степень.

В его голосе мне послышалась лёгкая нотка хвастовства.

— Ещё одна причина учиться именно у Вас, — заметила я и улыбнулась. — И считать достопримечательностью.

— Пожалуй, — в ответ на вторую часть фразы мужчина усмехнулся. — Ладно, какао любишь?

— Какао?

Кофе и шоколад в нашу страну поставляют из-за моря, что не быстро и не дёшево. В столице — портовом городе — это ещё относительно доступное удовольствие, но неужели заморские деликатесы добрались до Трое-Города? Я видела порошок кофе в бакалее, но он не пользуется спросом и не очень качественный. Даже Адэр — человек в общем-то не бедный — не признавал такое расточительство. Хотя… в его случае не малую роль играло больное сердце.

— Да, какао. Любишь?

— Очень.

— Тогда напомни завтра ещё заказать. А пока выбери вон в том шкафу чашку — будет твоя — и иди в ванную.

— Хорошо, — я направилась по указанному направлению, но резко остановилась. — А у Вас есть художественные книги?

— Ну… высокой литературы нет, а всякое бульварное чтиво — пожалуйста.

— Можно брать?

— Э… всё, кроме любовных романов. Такие у меня тоже валяются.

— А почему их нельзя?

— В них встречаются фрагменты… которые тебе пока не по возрасту. Если очень захочешь что-то взять, сначала скажи, что именно.

— Ладно.

Учитель принялся подыскивать постельное бельё, а я отправилась на третий этаж, к шкафу.

В нём оказалось множество странных предметов. От энергетических кристаллов для огненных и водных артефактов, до тряпок и посуды.

На полочке в ряд стояли восемь чашек. Зачем ему столько?

Не найдя ответа на свой вопрос, я выбрала кружку, покрытую светлой розовато-коричневой эмалью. На ней была нарисована до смешного уродливая, но оттого ещё более милая лиса. Прямо как плющевые заяц и котёнок у нас дома.

Главы 21–24. Луна

…

21. Луна.

…

Я в очередной раз перелистнула страницу приключенческого романа, когда живот напомнил, что утро уже наступило. На часах было почти двенадцать, а учитель не спешил вставать.

Закрыв книгу, я пощупала платье. Оно просохло за ночь. Сменив одежду, всё же решилась пойти будить преподавателя.

Поднявшись на высоту четвёртого этажа, я обнаружила кровать, на которой с блаженной улыбкой спал мой новый учитель.

Подойдя ближе, я легонько ткнула его в плечо.

Скривившись, мужчина разлепил веки и невнятно произнёс, заметив меня:

— Ты что тут делаешь?

— Вас бужу, — не зная, что сказать, я выдала такой ответ.

— А где мне тогда спать?

Мне потребовалось пару секунд, чтобы обдумать ответ.

— Здесь, но сейчас почти двенадцать, — объяснила я и неловко прибавила. — Я есть хочу.

В тёмно-серых глазах заспанного мага появился намёк на осмысленность.

— А, ну да… Во сколько ты обычно встаёшь?

— Обычно в полдесятого. А Вы?

— В четырнадцать часов утра. Если не будят.

Учитель сел на постели и протёр рукой лицо. Выдвинул один из ящиков в основании кровати и извлёк оттуда одежду.

— Ты ведь сможешь сварить кофе?

— Да, — я невольно расплылась в улыбке. Мне впервые за последние полтора месяца нальют кофе!

— Сделаешь?

— Конечно. Сколько Вам сахара?

— Ложку. И без молока.

Я поспешила вниз, отметив про себя странное совпадение: мама пьёт кофе так же.

Где искать продукты и посуду я вчера узнала, пока наблюдала за приготовлением какао, поэтому с задачами «насыпать порошок в воду» и «поставить кастрюльку на жаровую доску» справилась быстро.

Как раз в это время хозяин башни спустился на первый этаж и заглянул в хлебницу. Там лежала чуть зачерствевшая буханка пшеничного хлеба.

— Хочешь на завтрак пирог?

— Да. А с чем?

— С чем захочешь. Эту буханку надо доесть.

Я пока не видела связи между чёрствым хлебом и пирогом, поэтому неуверенно предложила:

— С вареньем?

— Ты меня спрашиваешь, чего тебе хочется?

Крапивник положил хлеб на стол, открыл люк в полу и заглянул в маленький погреб.