— Это чей? — учитель указал на малыша и пояснил чуть дрожащим голосом. — В смысле, понятно, что твой, это видно… кто мать?

Папа не смог быстро дать ответ, я видела в его лице напряжение. Было неловко сообщать другу эту информацию, и папа хотел преподнести её как-нибудь помягче.

— Пацифика? — Эд не хотел верить своему предположению, но вынужден был готовиться к его подтверждению.

— Да, — папа, стараясь не смотреть на собеседника, поправил маленькой мне и без того нормально надетый капюшон. — Только это не «чей-твой», а девочка.

Эд старательно тёр нос, не зная, что может сказать. Я перекрыла себе доступ к его эмоциям, не желая слушать оглушительную смесь неверия, ревности и обиды, смешанных с нотками радости за близких людей. Ненормальная какая-то смесь. Как по мне, либо уж злиться и ненавидеть и вообще попытаться придушить всех вовлечённых в эту историю, либо только радоваться. А впрочем… мне всё ещё пятнадцать, не удивительно, что чего-то в чувствах учителя я не догоняю.

— Прикольно, — парень в этот момент прекратил полировать кончик носа. Он немного унял эмоции примерно до состояния «хоть мне теперь хочется удавиться, я искренне за вас рад». — Ей сколько? Девять-десять месяцев?

— Нет. Скоро одиннадцать. Пятнадцатого марта родилась.

— Маленькая для одиннадцати, — заметил Эд, нагибаясь к девочке. — Плохо кушаешь?

— Кусь? — девочка посмотрела на отца. Очевидно, услышав знакомое слово, решила, что её покормят.

— С этим есть трудности, но врачи пока не бьют тревогу. Развивается она нормально. Болтать вот начала, — папа повернул меня к будущему учителю. — Луна, скажи дяде «привет».

Малышка отвлеклась на проходящего мимо старика. Он был одет в очень пёстрые цвета, что её и заинтересовало.

— Луна, — позвал папа. — Скажи «привет». Надо здороваться.

Маленькая я посмотрела на взрослых так, будто они просили о какой-то дурости. На деле я просто не понимала, что они хотят.

— Можно? — Эдмунд взял меня на ручки и, серьёзно посмотрев на ребёнка, поздоровался. — Привет.

— Пифп, — невнятно пробурчала я.

— «Пип»? Нет, «пип» это не «привет». Это вот так, — учитель легонько ткнул меня по носу, словно нажимая на кнопку какого-нибудь артефакта. — Пи-и-ип.

— Пи-и-ип, — малышка вытянула ручку, кладя ладошку Эду на нос. Это у неё получилось повторить.

Забавно, мне ещё и года не было, а учитель уже устроил мне урок. Дикции. Если когда-нибудь соберусь рассказать Эду, что порылась в его памяти или он сам расскажет про этот случай, обязательно сообщу, что преподавание — это его судьба.

Эд сунул палец ей под шарф и пощекотал шею. С весёлым визгом девочка вжала головку в плечи.

— Как ещё раз её зовут?

— Луна.

— Ясно, — Эд коротко усмехнулся. — Как часто родственники в шутку зовут её «солнышком»?

— Кстати, ни разу не слышал, — папа улыбнулся. На моей памяти, он тоже никогда не звал меня так.

— А зачем ты её сюда принёс? Сегодня же конференция. Разве не будет мешать?

— Пацифика к врачу пошла. А я сегодня должен был дома сидеть, но вызвали вместо тяжелобольного лаборанта. Пришлось взять с собой. А ты в конференции будешь участвовать?

— Да, — Эд кивнул на свои листочки, лежащие на диване у стены. — Принёс кое-что.

Эд перехватил меня одной рукой и показал папе расчёты.

Несколько минут прошли в бурных обсуждениях. Всё это время малышка с завидным старанием пыталась укусить Эдмунда за плечо, что не особо ей удавалось. И зачем она это делает? Неужели вкусно?

Стоило бы осудить папин подход к «наблюдению» за мной: нельзя позволять ребёнку вылизывать чужого человека. Но, в принципе, не отравилась же я.

— Господа, господа, — девица-секретарь выскочила из конференц-зала. — Через пять минут начинаем.

Она скрылась, а люди в коридоре стали суетиться.

— Всё, мне пора бежать, — Эд вернул меня отцу и схватил бумажки.

— Да, мне тоже пора, — кивнул папа и хлопнул приятеля по плечу. — Рад был повидаться.

— И я, — Эд коротко улыбнулся.

Друзья разошлись в разные стороны.

Я чувствовала, что Эд сомневается, заходя в аудиторию. Ему казалось, он делает что-то не так, не то поставил приоритетом, но откуда-то из глубины сознания пробивалась мысль: "Да, сейчас с семьёй не получается. Сейчас не до этого — с собой бы разобраться. Ничего, сейчас я вылечусь и займусь этим вопросом. Всё будет хорошо, когда я вылечусь. Когда стану как раньше. Магом. Полноценным магом".

И снова произошёл скачок. Эдмунду двадцать шесть и по его разработкам проводятся первые попытки снятия печатей.