Они напомнили мне о глазах Грэя, о золотой магии, которая мерцала во мне, когда я залечивала рану. Однако в этом месте моя кожа, казалось, просто светилась ею.

— Ты здесь, потому что отдала себя Источнику, — сказала Шарлотта, обводя указующим перстом полумесяц, расположенный ближе всего к ней. — Так же, как и я, когда отдала свою жизнь, чтобы спасти твою.

— Но я не умерла, — сказала я, оглядываясь на вход в лабиринт. Когда я вошла в лабиринт, я была жива, и мысль о том, что я могла неосознанно бросить Грэя после всего, что мы пережили…

Он тоже был бы мертв.

— Нет, ты не умерла, Уиллоу. Моей целью в жизни было заключить сделку, чтобы выполнить цену, которую требовал Люцифер. Люцифер считал, что твое предназначение закончилось в тот момент, когда ты открыла печать, до того сна, когда он решил, что все равно хочет оставить тебя у себя, — объяснила она, взяв мою руку в свою.

Она дотронулась пальцами до луны в центре трех богинь, и при моем прикосновении в ней замерцала искра силы.

— Но я знала, что ты должна жить. Именно поэтому я заставила Люцифера пообещать, что я всегда буду рядом с тобой. Чтобы в конце концов я смогла защитить тебя.

— Я не понимаю, — сказала я, убирая руку от трех богинь.

— Люцифер — такая же часть Источника, как и мы с тобой, как и его отец, братья и сестры. Давным-давно Бог предложил себя Источнику, чтобы получить его доверие и силу для создания жизни. Однако с тех пор он отвернулся от этих творений в своей жадности к поклонению. Он отошел от Источника, забрав с собой достаточно его силы, чтобы сделать невозможной любую борьбу. Он использовал свое влияние, чтобы заставить людей отвернуться от старых устоев и традиций. Источник слабеет с каждым человеком, который его покидает, и с каждой ведьмой, которая им пренебрегает. Твоя задача — вернуть ему силу, чтобы мы были достаточно сильны, чтобы сражаться с армией Бога, — сказала Шарлотта, ее голос звучал все более отстраненно.

Она уставилась на пустое место, где ждал другой полумесяц, в котором зарождалась жизнь.

— Ангелы, — сказала я, кивнув.

Воспоминания о Михаэле были такими яркими. Его утверждение о том, что ведьмы должны быть приговорены, было тем, во что он действительно верил.

Шарлотта кивнула.

— Они несут в себе силу, украденную Богом. Мы же несем в себе силу Источника, полученную непосредственно от нее. Мы не одинаковы, и нас не будут демонизировать за то, что мы прикоснулись к тому, что было запрещено нам в Райском Саду, — сказала она, доставая из кармана своего платья яблоко.

Она бросила его мне, заставив меня поймать его двумя руками, пока она отходила от трех богинь.

Я уставилась на красное яблоко в своей руке, запретный соблазн пульсировал магией в моих руках.

— Как Люцифер получил прямой доступ к Источнику, если его отец отвернулся от него? — спросила я, переключив внимание на нее.

— Дьявол не единственный, кто умеет использовать людей, милая Уиллоу, — сказала Шарлотта, глядя на трех богинь. — Судьба говорит о трех женщинах, которые изменят все. О трех женщинах, которые принесут новый порядок.

Я выдохнула, с новым пониманием глядя на символ трех богинь.

Дева.

Мать.

Старуха.

— Я внесла свою долю в заключение сделки, которая позволила Люциферу ходить по этой земле рядом с тобой. Но баланс должен быть сохранен, — сказала она, ее глаза были нежными, пока я вглядывалась в их знакомый фиолетовый цвет.

— Как наверху, так и внизу, — сказала я отстраненно.

У меня зазвенело в ушах, в голове зазвенели предупреждающие колокольчики.

— Дьявола больше нет в Аду, а значит, пришло время кому-то вырвать Бога из Рая, — сказала она, и жестокость на ее лице была так похожа на ненависть, которую я почувствовала, когда Михаэль сказал мне, что ничто из того, что я когда-либо сделала, не заслуживает прощения.

Я буду осуждена лишь за то, что посмела прикоснуться к силе, на которую, по его мнению, у меня не было права.

Я сглотнула, не уверенная, что хочу услышать ответ.

— Я? — спросила я, наблюдая, как мягкая улыбка Шарлотты перерастает в ухмылку чистого удовлетворения.

— Нет, Уиллоу, — сказала она, потянувшись, чтобы преодолеть расстояние между нами. Она приложила раскрытую ладонь к моему животу и многозначительно обхватила ее пальцами. — Она.

41

УИЛЛОУ

Я отпрянула от ее прикосновения и покачала головой.

— Я не беременна, — сказала я, поджав губы.

Мысль о том, что у меня отняли право выбора, когда я уже решила, что могу хотеть этого… когда-нибудь… казалась невозможной. Смириться с будущим не означало смириться с ним сейчас.