Черный цвет заполнил мое зрение, тени окружали ее руки, которыми она касалась меня, когда кончала. Жжение было таким, какого я никогда не испытывал, жарче, чем пламя самого Ада. Белая рубцовая ткань под ее руками сдвинулась, образовав нечто совершенно новое — нечто уникальное.

Она, черт возьми, пометила меня.

Осознание того, что она взяла меня в мужья, принесло мне больше радости, чем следовало. И хотя я знал, что это не было преднамеренным, я не смог сдержать ухмылку, которая появилась на моем лице, когда я потянулся к ней и притянул ее к себе. Прижавшись губами к ее губам, я впился в ее рот, перевернул ее на спину и высоко задрал одну из ее ног, чтобы иметь возможность трахать ее.

— Злобная маленькая ведьма, — сказал я со смехом, чувствуя, как ее киска сжимается вокруг меня с каждым толчком. Она все еще находилась в затяжных муках оргазма, ее тело билось в судорогах, когда я входил в нее так сильно и быстро, как только мог.

— Блять! — закричала она, и этот звук заполнил оглушительную тишину леса, когда я довел ее до второго оргазма вслед за первым.

Ее киска прижалась ко мне, удерживая меня в плену и высасывая сперму из моих яиц. Я наполнял ее неглубокими толчками, с ревом освобождаясь, наклонился к ней и укусил ее за плечо. Клыков не было, чтобы пустить кровь, и я скучал по ощущению ее части во мне.

Когда я отстранился, взгляд Ведьмочки метнулся к круговому лабиринту, который она запечатлела на моей груди.

Лабиринт Гекаты омрачал мою кожу; метка моей жены-некроманта горело на моей плоти, как клеймо.

Уиллоу сглотнула и уставилась на меня, подыскивая слова.

— Теперь ты моя, Уиллоу Утренняя Звезда.

8

УИЛЛОУ

Эта метка на его груди захватила меня в плен, а в горле пульсировало, пока я пыталась смириться с тем, что сделала. Я не собиралась и даже не хотела каким-либо образом завладеть им, но магия, пульсирующая в моих венах, теперь казалась мне дикой и неконтролируемой.

— Что ты со мной сделал? — спросила я, не позволяя ему увидеть эмоции, от которых у меня перехватило горло. Моя связь с землей всегда была сильной, наши отношения были глубокими, поскольку я любила ее больше, чем все остальное в себе.

Но сейчас…

Сейчас мне казалось, что сама магия жива во мне, она как будто извивалась под моей кожей. В ней появился темный оттенок, как будто тени следовали за светом. Свет, который, как я могла предположить, я унаследовала от Шарлотты и костей, висевших у меня на шее. Больше всего меня пугала эта пульсирующая угроза, жаждущая смерти и разложения, цикл жизни, требующий расплаты.

Я не могла быть той, кто ее принесет. Я не могла быть той, кто делает выбор между жизнью и смертью.

— Я знаю, что раньше ты была девственницей, но теперь мы занимались этим уже достаточно много раз, чтобы я знал, что ты в курсе, что такое оргазм, любовь моя, — ответил Грэй, вскинув бровь, пытаясь с помощью своей раздражающей ухмылки разрядить обстановку. Как будто он не перевернул весь мой мир с ног на голову.

— Что я такое? Я не должна была обжигать твою кожу. Я не огненная ведьма…

— Ты все еще моя ведьмочка, — сказал он, его лицо смягчилось, и следы его высокомерного веселья исчезли. Он смотрел на меня так, словно я была на расстоянии двух слов от срыва, и, возможно, так оно и было.

Обычно срывы означали, что я плачу в душе, где меня никто не видит. Но здесь, в окружении природы и естественного течения жизни…

Я не знала, что произойдет. Не так сразу.

— Ты моя жена, — добавил он, коснувшись одним пальцем нижней части моего подбородка.

— Человек ли я вообще? Ведьма ли я? — спросила я, глядя на окружающий меня лес. Я все еще чувствовала гудение деревьев в своей крови, громче, чем когда-либо, поэтому я не думала, что моя связь с этой частью меня пострадала.

Но что-то явно изменилось.

— Ты никогда не была человеком, — ответил Грэй, констатируя факт, с которым я никак не могла примириться. Может, в моих жилах и текла магия, но кровь во мне текла та же, что и в человеке. Я испытывала боль и голод, и все части меня, которые имели значение, ощущались словно человеческие.

Младший брат, которого я любила, тоже чувствовал себя человеком, поскольку оставался бессильным до своего шестнадцатилетия. Именно его глазами я видела мир, его жизнь, которую, как я знала, он проживет без меня, я видела то, что хотела бы иметь.

Однако я не была достаточно сильна, чтобы остаться одной в своем теле без моей магии, чтобы попасть туда. Я не была достаточно сильна, чтобы встретиться с пустотой, которую создала моя жизнь, с впадинами, где должна была быть любовь, а были только обида, боль и злость.

— Ведьма ли я? — спросила я, наблюдая за тем, как он потянулся к одному из ближайших к нам деревьев.

Оно откликнулось на его призыв, качнув веткой в его сторону, чтобы он мог взять лист между пальцами. Он уставился на него, как на диковинку. Он как будто не мог понять, почему меня так волнует что-то такое… обычное.