— Если мой член — мое единственное достоинство, — сказал я, убирая с дороги ее волосы, чтобы обхватить пальцами ее шею. Прижав ее к земле, я позволил ей повернуть голову, чтобы увидеть свой профиль. Я прижал ее к себе, удерживая в полной неподвижности, пока двигал бедрами и отступал назад. — Тогда я ожидаю, что большую часть времени ты будешь проводить, сидя на нем, жена.

Я подался вперед, погружаясь в нее быстрым, жестким толчком. Она задыхалась, звук становился все громче, когда ее губы раскрылись, а глаза закрылись. Из меня вырвался стон, когда ее вздох перерос в резкое хныканье от удовольствия, и я еще сильнее захотел заставить ее кричать.

Чтобы весь лес сотрясся от звука ее чистого, неослабевающего наслаждения. Чтобы она почувствовала то же самое, что и я, когда она запульсировала во мне, скользя по головке моего члена и вверх по позвоночнику, наполняя меня ощущением ее тепла. Она была такой чертовски мокрой, когда я отстранился и вошел в нее глубже, раздвигая ее для себя. Магия наших супружеских уз сработала, наконец-то завершившись по-настоящему, это тепло стало всепоглощающим.

Глаза Уиллоу распахнулись, вспышка черноты поглотила их, накрыв полностью. Взгляд метнулся к моему, шок и недоверие скрывались под черным пятном, обозначавшим ее как мою. В конце концов, он потускнел, вернув ее глазам тот непонимающий взгляд, в который я влюбился, когда магия проникла во все уголки ее души и тела.

Тем не менее, она продолжала держать меня в напряжении, в ее взгляде был вызов, а тело было напряжено. Я отстранился, подался вперед и стал быстро трахать ее. Не потому, что хотел торопить время, а потому, что не мог представить себе ничего другого.

Моя потребность наполнить ее своей спермой была неоспоримой. Мне хотелось смотреть, как она вытекает из ее набухшей киски, как будто я никогда не знал этого. И когда я верну ее в нашу комнату, я трахну ее снова и почувствую, какая она мокрая, когда она уже заполнена мной.

— Грэй, — сказала она, и ее хныканье было музыкой для моей души.

Это была мольба женщины, находящейся на грани беспамятства, женщины, которая не могла отказать себе в оргазме, стремящемся утащить ее под воду. Я отпустил ее и вышел из нее, когда она окинула меня пристальным взглядом.

— Возьми все, что тебе нужно, любимая, — сказал я, опускаясь на колени и ожидая, когда она начнет двигаться.

Я хотел, чтобы у нее не осталось сомнений в том, что она хотела этого. Я не хотел, чтобы она могла переписать историю и сказать, что не хотела, когда я брал ее, и я знал ее достаточно хорошо, чтобы понять, что она будет пытаться отрицать самую темную часть себя, с которой она не хотела смириться.

Она не была готова танцевать с чудовищем под своей кожей. Признать, что, хотя я и являюсь дьяволом, она поселилась в моей душе и чувствует себя там комфортно.

Она опустилась на колени, глубоко дыша и сосредоточенно глядя на меня. Я все еще был полностью одет, если не считать расстегнутой ширинки, и ее бесстрастный взгляд прошелся по мне, прежде чем впервые остановился на моем члене. Она протянула одну руку и толкнула меня назад с силой, которая успела опрокинуть меня. Я упал на спину на лесную подстилку, переставляя ноги под естественным углом, пока Уиллоу снимала с себя порванную ночную рубашку и вставала. Она подошла ко мне и уставилась на меня сверху вниз, открывая мне идеальный, безупречный вид на себя во всей своей красе.

Она быстро опустилась на колени, слишком быстро для человека, и, похоже, поняла это, медленно опустившись на мои бедра. Она приподнялась ровно настолько, чтобы просунуть руку между нами, подставив мой член под нужный угол, чтобы она могла опуститься на него, когда ее глаза закрылись.

— Черт возьми, — простонал я, схватив ее за бедра, когда она начала двигаться.

То, как она скакала на мне, было похоже на танец: плавные движения бедер назад и резкий рывок вперед, чтобы глубоко вобрать меня в себя, при каждом движении она терлась об меня своим клитором.

Она схватилась каждой рукой за края рубашки, дернула их в стороны, так что пуговицы полетели в воздух, и для устойчивости прикоснулась голыми руками к моей груди. Она замешкалась лишь на мгновение, когда в поле зрения попал отпечаток руки на моей груди, и опустила руки поверх него, чтобы закрыть от посторонних глаз. Он уже немного зажил, ярко-красный шрам превратился в белый. Я надеялся, что он никогда не заживет, что он останется со мной навсегда.

Я наблюдал за ней, долго сдерживая собственное удовольствие, чтобы позволить жене использовать меня так, как я никогда не думал.

Но я наслаждался всем, что приносило удовольствие Уиллоу.

— Вот так, любимая, — пробормотал я, когда она откинула голову назад.

Ее соски напряглись, умоляя взять их в рот и любить их так, как того заслуживала каждая частичка ее тела.

Потом.

У нас были столетия вместе — целая вечность, чтобы я мог поклоняться каждой ее частичке.

Она искала разрядки, движения ее бедер становились все менее ритмичными и контролируемыми. Ее тело превратилось в хаос, когда он поглотил ее, хныканье угрожало заставить меня кончить. Она замолчала, когда оргазм охватил ее, ее рот раскрылся в беззвучном крике, а центр моей груди горел.