Так что настроение и без артачащихся девиц было отличное.

Ведь на мне лежат обязательства, за нарушение которых придётся расплатиться звонкой монетой. Что поделать? Я предпочитаю получать фрахт, а не доплачивать заказчикам за счастье доставить их товары. По закону с меня не могут взять больше, чем размер провозной платы. Но ведь не все товары проходят таможенное декларирование, и ребята, которые передают их на моё попечение, бывают жутко требовательными.

Заверения барона — это хорошо. Однако у меня есть деловая репутация, которая прямо сейчас падает в пропасть. Владельцам бочек и ящиков в трюме плевать на причины задержки, важно, что товар не подвезли в оговоренный срок. Ещё несколько дней, и в окно мы не уложимся, придётся отдать все деньги Ветцеля на выплату неустоек… если мы вообще эти деньги получим, ведь сперва нужно убить зверя.

Прочесав всё на запад и северо-запад от Нова-Затоки, мы вернулись в порт, чтобы передохнуть и переключиться на южное направление: я не стал предполагать, что шерстистая тварь переплыла Алавскую губу, так что восток сразу отбросим.

За минувшие дни Никола совсем пообвык: перестал давить на меня злобного косяка, начал без стеснения порастать шерстью и даже на подколы реагировать почти перестал — хотя периодически ещё рычит на «Никиту». Эх, жалко, что мы не сможем оставить щеночка. Оборотни — идеальные дневные слуги для вампиров, но мало кто решается держать их при себе.

Злой и раздражённый отказом Анны, я вернулся на шхуну.

Радек с Демиром утащили мальчишку, чтобы, по их выражению, «жизнь ему показать». Возможно, вскоре у одной из девочек «Весёлой Нарциски» родится волчонок.

Я завалился на тахту и позволил себе просто раствориться.

— Девчонка совсем плохая, — сказал Войко, чистя рыбу. — Ей недолго осталось.

— Ты навещал её? — я покосился на старпома, без разъяснений поняв, о ком речь.

Согнувшийся над кадкой с окуньками моряк кивнул.

Scheisse, сто раз просил его не возиться с рыбой в каюте — запах хрен выгонишь! Для человеческой дряни есть кубрик.

— Наведался в местную лекарню, принёс травок, — он продолжил соскабливать чешую. — Только это как мёртвому припарка.

Отложив нож, помощник вытер большие мозолистые ладони тряпкой и пристально посмотрел на меня.

— Ты должен помочь ей.

— Чем же? — я почти непроизвольно скривился. — В этом медвежьем углу нет приличных чародеев. Собственно, даже неприличные так далеко от крупных городов редко забираются. Ветцель недостаточно богат, чтобы позволить себе такую роскошь. Не говоря о городской управе. Здесь в лучшем случае можно разжиться парой амулетов от странствующих торгашей.

— А бабка Самира? — Бронислав посмотрел на меня с надеждой.

— Отсюда до её избушки дней пять пути, — фыркнул я, вспомнив о ведьме, — и нет гарантий, что старуха не отправится по грибочки, позабыв, что порой её навещают страждущие. Помню я, сколько её сынок просил меня подождать в прошлый раз, так и уплыли ни с чем.

Войко совсем сгорбился, посмотрел в пол, а затем его губы снова разлепились:

— Рихард, ты прекрасно знаешь, чем помочь. И ты обязан это сделать.

Я тяжело вздохнул и потёр висок, от раздражения в голове немного посасывало.

— Этот ребёнок не заслуживает такой кончины, — крайне убедительным тоном продолжил Войко. — И ты не хочешь брать этот грех на себя. Да, сейчас ты очень зол на неё. Но это пройдёт, ты остынешь и сам ужаснёшься, чего натворил.

Я скривился.

Ещё бы добавил в конце «как обычно», но для этого валдованин слишком сдержан.

Да, за двадцать пять лет Войко успел хорошо меня узнать. Но он не прав, я вовсе не злюсь на девчонку. Скорее содрогаюсь от содеянного и стараюсь не думать о последствиях, что со стороны может выглядеть надменной жестокостью. В конце концов, не она первая пострадала от моих невзвешенных действий. Но усмирить яростные порывы, когда всё в твоей хищной природе требует убивать, не самая лёгкая задача. Да и мрут люди по любому поводу без всякой помощи с моей стороны — одной потухшей свечой больше, одной меньше. Цинично, безусловно, но прожив больше века, начинаешь относиться к чужой смерти просто.

Впрочем, я вру себе…

Детская смерть никогда не оставляла меня равнодушным.

— Так давай ты перебесишься прямо сейчас, — продолжал старпом, — остудишь голову и оценишь ситуацию трезво. Ты не хотел её убивать, но она умирает по твоей милости. Нужно исправлять.

Я стиснул челюсти, ощутив, как дёрнулись желваки.

— Бронислав, — вкрадчиво произнёс мой тихий, смертоносный голос, — с каких это пор ты возомнил себя старше меня? По-твоему, я нуждаюсь в поучениях? Не смей разговаривать со мной как с несмышлёнышем и давать тривиальные советы под видом немыслимой мудрости! Я сам прекрасно осознаю вину перед девчонкой, но это не повод пустить собственную жизнь под откос. Не заслуживает она такой награды за мучения.

— Скажи просто, что боишься ответственности за живого ребёнка сильнее, чем за мёртвого, и больше ни слова от меня не услышишь, — мой помощник совсем обнаглел.

Шумный выдох раздул ноздри. Так, постараемся успокоиться.

Я взял Бронислава к себе матросом, потому что мне были нужны лишние руки и дневной сторож. Но он оказался надёжным товарищем, и следует ценить его мнение — даже если прямо сейчас оно раздражает нестерпимо, как чесночная пыльца. К тому же, он ещё долго будет капать мне на мозги, если я позволю этой рыжей пигалице отойти в мир иной, хотя бы не попытавшись сохранить её жизнь.