И вот теперь мы сидели на привале с костерком.

Когда я разводил огонь, то понял, что потерял кремень и кресало: постоянно переодеваться туда-сюда, посеял, в общем.

— Дай свой нож, высеку искры, — попросил я упыря, когда нашёл подходящий булыжник.

— Заточку похеришь, — возмутился тот, но рукоять из ножен потянул.

Походу, он решил выпендриться — залихватски крутанул клинок в руках, когда подавал. Лезвие зацепило мне руку рядом с большим пальцем.

— Блин, придурок, осторожнее нельзя?! — я сразу сунул ранку в рот и высосал выступившую кровь, но пока высекал искры и раздувал трут, порез полностью зажил. Похоже, кровь той сволочи, что убила Таю, ещё не выветрилась. Хорошо, что на меня она не подействовала так же сильно, как на Вита. Наверное, я слишком мало хлебнул.

Краем глаза я заметил взгляд вампира: тот как-то помрачнел.

Да у меня и у самого на душе кошки скреблись.

— Слушай, в нескольких же деревнях люди пропали, — начал я, скользнув камнем по стали. — Думаешь, это Вит?

Кровосос только пожал плечами.

— Тел мы не нашли, — всё же сказал он.

— Он мог их закопать, — эти слова дались нелегко. Мне было страшно представить, что мой брат способен на такое. — На потом.

Искры запалили трут, и я принялся его раздувать.

Немного погодя, мои зубы уже вгрызались в жареное мясо недавно пойманного зайца, а клыкастый прихлёбывал из бурдюка и пялился в карту, вычёркивая осмотренные районы. Мне не нравилось делить трапезу с мертвяком, но я уже смирился с его компанией. Не будь он такой сволочью, может и подружиться бы смогли.

За каким-то бесом я сказал это вслух.

— Ага, — поддакнул вампир с усмешечкой, — нам же прям небесами уготовано дружить. Нет, без шуток, мы же дети затмений и всё такое.

— Чего? — не понял я.

Чёрная бровь со шрамом вздёрнулась, и вампир убрал карту.

— Ты даже не в курсе собственного происхождения?

— О чём ты, мать твою?

— Как ты думаешь, откуда берутся оборотни?

— От мамы с папой, — буркнул я.

— И ведь не поспоришь! — вампир с усмешкой снова приложился к своему пойлу. — Скажи, малец, что ты чувствуешь в полнолуние?

— Подъём, хочется побегать и повыть, — я ответил честно, хотя не знаю на кой-ляд. — В полнолуние трудно удержаться от превращения. И что с того? Причём тут затмения-то?

— Тебе хочется побегать и повыть, потому что вас всех породило полнолуние. Лунное затмение, если точнее. Ты слышал про кровавую луну? Луну охотника?

— Это типа когда она красная становится? И чего?

— А того, что когда под светом кровавой луны волк сжирает человека, то к утру сам превращается в человека. Честное слово, Никита, неужели ты никогда не встречал родоначальников?

— Никола, — устало поправил я. — Блин, представляю, как волк офигевает, когда с него шерсть сползает. Ты не брешешь?

— Это природная магия, дикая и необузданная. Она всякие выверты устраивает. Короче, можешь не переживать, что однажды мы истребим ваше племя: для этого сперва нужно извести всех настоящих волков. Забавно, но с другими зверями такого не происходит, хотя колдуны могут использовать магию лунного затмения для схожих целей.

Он поболтал кровью в бурдюке, снова отпил и подытожил:

— Вампиров породило солнечное затмение, оборотней порождает лунное. Вот с этой мыслью и ложись спать, братец. Только спи с одним открытым глазом, потому что у меня для тебя есть важная миссия: сегодня ты будешь стеречь мой сон.

— Чего? — я снова прифигел.

— Да того, что до рассвета мы на «Вильду» не успеем, никаких поселений вблизи нет, а зарываться в землю я не собираюсь.

Когда на горизонте забрезжила яркая полоса, я понял, о чём вещал кровосос. Он перевернул лодку выпуклым днищем вверх и забрался под неё. Ноги сунул под лавки, ну, или банки, если по-морскому. Так что если лодку перевернуть обратно, его крутанёт вместе с ней — прямо под палящие лучи.

Рисковый сукин сын. Я ведь могу его убить, стоит только захотеть.

Нет, этот козёл знает, что я так не поступлю. Понимает, что не смогу предать того, кто доверил мне свою жизнь. Расчётливый гад.

Ладно, всё же он помогает мне разыскать Витека. Можно разок поработать сторожем. Сон у меня чуткий, всё же столько лет в бегах. Если кто покажется на берегу, я точно не прозеваю.

С этими мыслями я привалился к обшивке ялика и задремал.

Ярочка совсем разболелась.

Мне было так невыносимо жалко её.