– Он недоверчив и придет с пустыми руками. Дашь ему пакет, тут же примется рвать упаковку. Увидев, что там только бумага, придет в ярость, будет тебе угрожать, но в конце концов назначит новый срок. Я пойду с тобой. Правда, он меня уже видел, но издали, так что не обратит внимания. Тем более, он понятия не имеет, что ты мне все рассказал. Стану держаться в стороне. Когда вы растанетесь, буду двигаться за ним и прослежу до самого дома. А потом посмотрим.

– Джульетта, я нехочу, чтобы ты вмешивалась в это дело.

– Разве меня это не касается?

– Это слишком опасно.

– Что он может мне сделать? Застрелить меня на людной улице в семь часов вечера? Я пойду с тобой. узнаем, где этот человек живет, как на самом деле его зовут, есть ли у него сообщники и куда он спрятал ту несчастную свинцовую трубу... Только тогда сможем покончить с этим делом.

Франсуа уже не пытался сопротивляться. Безвольно позволял собой руководить, как пудель на поводке.

– Я буду стоять на перроне напротив вас, - продолжала Джульетта. Дождусь его появления и тогда перейду на другую платформу. Таким образом буду готова сесть в поезд или выйти со станции следом за ним.

– Он узнает тебя...

– Надену черный плащ и шляпу. И внимания на меня не обратит, можешь быть спокоен.

Но Франсуа спокоен не был, стоя на перроне метро со своим Ляруссом под мышкой. Не мог удержаться, чтобы то и дело не бросить неспокойный взгляд на Джульетту, которую видел напротив, по ту сторону путей. Выпил, чтоб добавить себе отваги, однако это не принесло желаемого эффекта. Взглянул на часы: семь ноль пять.

– "Мартин что-то заподозрил и не придет. Или пришлет вместо себя кого-то, кто велит идти с ним... Так и есть! Нет, это не он. Сколько же тут народу..."

С глухим грохотом на станцию въехал поезд и остановился, завизжав тормозами. Выходившая толпа втиснулась среди собравшихся на перроне людей, собиравшихся входить. Постояв с минуту, поезд покинул станцию. Потом турникеты впустили новую волну мужчин и женщин.

Поезда подходили к перрону один за другим с минутными или двухминутными интервалами.

Франсуа, пользуясь мгновениями перерыва, искал взглядом Джульетту. Сидя на скамье под цветной афишей та совсем затерялась в толпе пассажиров.

Семь двадцать. Мартин уже не придет.

– Я давно за вами наблюдаю, - услышал он вдруг голос рядом. Поднял глаза. Плащ Мартина, его темные очки, поношенная шляпа. И руки-пустые.

– Вы меня обманули. Ничего не принесли.
– возмутился Франсуа.

Их миновала группа рабочих, направлявшихся к последним вагонам. Молодежь вела себя шумно. Франсуа взглянул на Джульетту, видел, как она встала и торопливо направилась к переходу. Через минуту будет там.

Мартин сел рядом с Франсуа.

– Я должен был принять определенные меры предосторожности, мой дорогой друг, - пробормотал он.
– Я веду опасную игру и не имею никаких гарантий вашей порядочности. Принес предмет, который вам так хочется получить, но оставил его, обернув в старые газеты, в одной из корзин, куда бросают использованные билеты. Только вот стоит она не на этой станции, а на которой-этого я вам не скажу.

Тут он снял вдруг темные очки и Франсуа наконец понял, почему он их носит. Глаза у Мартина были страшные, с суженными зрачками, с белками, покрытыми густой сетью красных прожилок. Достав из кармана платок, утер слезы, которые уже потекли по щекам. Грустно пояснил:

– Коньюктивит. Электрический свет вызывает постоянное раздражение.

Франсуа почувствовал к нему жалость, но ненадолго, потому что Мартин сразу пошел в атаку:

– А теперь покажите, что там у вас в пакете. проверим на всякий случай, а потом я пойду за своим пакетом и вручу его вам в обмен на ваш. Согласны?

Франсуа побледнел. Это был конец. В такой ситуации у него не было шансов добыть проклятую трубу. Постарался потянуть время.

– Вы хотите доказательств с моей стороны, но не представляете их со своей. Вы с тем же успехом можете ещё раз повторить свой фокус с трубкой, как и раньше. У меня нет никакой уверенности...

Смех Мартина был заглушен грохотом, вызванным прибывшим к перрону очередным поездом. Их опять окружила толпа, и Мартин ответил:

– Дорогой друг, я понимаю ситуацию. Вы думаете, что свинцовая труба вполне могла бы остаться в своем укрытии ну, например, в результате несчастного случая, из-за которого я лишился бы жизни. Но я это предвидел. Один из моих друзей стоит там на страже, и если не вернусь максимум через час, достанет сверток и отправит его в полицию вместе с письмом, которое у него в кармане. Так что не советую толкать меня под колеса.