Посреди комнаты возвышалось как катафалк огромное пустое ложе.

– "Где они? Поехали в гостиницу? Долго ли мне искать Шазеля, чтобы его убить?"

На улице громко хлопнули дверки автомобиля.

– "Вот они и возвращаются. Войдут, увидят меня, я же забыл выключить свет... Живее! Поймать их, я должен их поймать!"

Торопливо погасил везде свет, потом на ощупь снова прошел в спальню. Споткнувшись о кресло, яростно выругался. Колену изрядно досталось. Закрыв за собой двери, оставил щелочку, сквозь которую мог все видеть и слышать. Сжал было в руке нож для бумаг, но тот изрядно мешал, так что он положил его на пол, у правой ноги. Прислушался.

В пустой темной квартире звуки с улицы и изнутри дома разносились весьма отчетливо. Где-то наверху кто-то кричал на ребенка, который в ответ отчаянно ревел. На лестнице сплетничали две женщины, с тротуара долетали шаги прохожих. Кто-то опустил металлическую штору. Но все ещё никто не входил в квартиру Виктора Шазеля.

Время шло. Франсуа, измученный ожиданием и неподвижностью, присел на ковер у самой двери, опершись плечами о холодную стену.

Вдруг он услышал звук ключа, поворачивавшегося в замке. Потом, одновременно с вспыхнувшим светом, долетел чей-то голос, но слова были неразличимы.

Луч света проник в спальню через щель в дверях. Они вошли в гостиную. Они смеялись! Франсуа узнал хриплый голос Шазеля.

– Тебе понравилось? Что касается меня, то я не терплю такого рода зрелищ, но признаю, что это может быть занятно для...

Конца фразы Франсуа не расслышал. Потом женщина что-то ответила и долетел звон бокалов.

– Пойдем, - сказал Шазель, - сейчас я покажу тебе те книги. Они у меня в кабинете.

Зажегся новый, ослепительный свет. Пара вошла в кабинет, и Шазель начал искать что-то на полках. Франсуа прижал глаз к щели. Тут его ждал сюрприз.

Женщиной, которой Шазель с пошлой ухмылкой демонстрировал какую-то богато иллюстрированную книгу, была Улла-шведка в весьма декольтированном туалете.

– "А где тогда моя жена? С другим мужчиной? Вот и ещё раз я оказался в ситуации столь же неожиданной, как и бессмысленной. Хорошо же я буду выглядеть, если покажусь им! Шазель тут же спросит, что делаю я в его квартире и как сюда попал... Мое единственное спасение-это бегство. И как можно быстрее. Господи Боже! Ну почему я постоянно влипаю в такие ситуации? Для чего сам себе создаю проблему за проблемой, и совершенно зря?"

– Когда пойдем ужинать?
– спросила Улла.

– Да хоть сейчас, если хочешь. Ты проголодалась?

– Да.

– Ладно, пойдем. Книги посмотрим потом. Хочешь причесаться? Включи свет в спальне.

– Нет, я только вымою руки, - сказала Улла, проходя всего в нескольких сантиметрах от Малле и закрывая дверь в ванную.

– "Может заметить меня при выходе. Нужно куда-то спрятаться."

Тем временем Шазель расселся в кабинете. Листая книги, что-то мурлыкал. Франсуа присел за кроватью. Слышал, как в ванной льется вода. Длилось это недолго. Шведка прошла через спальню и вошла в кабинет, не закрыв двери. Франсуа вынужден был оставаться в своем укрытии на случай, если и Шазель захотел бы воспользоваться ванной.

– Мы идем?
– вновь спросила Улла.

– Да, разумеется, но сначала...

Долетел приглушенный смех и звук поцелуев. Неожиданно у двери раздался звонок.

– Я никого не жду, - удивленно протянул Шазель.
– Оставайся здесь. Я посмотрю, кто это.

Пошел открыть. Вскоре вернулся в обществе мужчины, которого представил:

– Инспектор Туссен из криминальной полиции, а это моя приятельница Улла Йенсен. Что вам угодно, инспектор?

– Я хотел бы поговорить с вами, мсье Шазель, если не возражаете, с глазу на глаз.

– Я подожду тебя в ресторане, - сказала Улла.
– Думаю, долго это не продлится.

Франсуа из своего укрытия отметил, что её знание французского намного улучшилось.

XIY.

Потихоньку подкравшись к двери, Франсуа Малле приложил глаз к щели. Он мог все видеть и все слышать. Видел лицо инспектора, который занял место в кресле и положил на колени свою зеленую шляпу. Шазель уселся за стол, спиной к Франсуа. При движениях головы на затылке шефа образовывались то одна, то три складки. Он как раз обратился с вопросом к инспектору, и таким изменившимся голосом, что Франсуа с трудом его узнал.

– Я считал, что после наступления темноты полицейские не имеют право беспокоить граждан.

Туссен усмехнулся и поднял руку.

– Мы не имеем права производить арестов от захода до восхода солнца, разумеется за исключением лиц, пойманных с поличным. Но другие наши действия не подлежат столь жестким ограничениям. А я вовсе не собираюсь вас арестовать, мсье Шазель. После службы я зашел к вам, просто чтобы задать несколько вопросов. И вообще как частное лицо. Вы вовсе не обязаны отвечать на них, а я ещё раз извиняюсь за доставленные вам неудобства.