Гален открыл и закрыл рот, как выброшенная на берег рыба, но ни звука не слетело с его губ.

– Слушай, Гален, я не знаю, как это объяснить. Правда, - словно извиняясь, развел руками Ал.

– Ладно, - в конце концов, справившись с оцепенением, Гален мотнул головой, - Допустим. Допустим. А на каком языке ты только что говорил?

– На французском, - Ал пожал плечами. Бессмысленный ответ, но другого у него для Галена не было, - А как ты понял, что это не кельтский диалект?

– Звучит совершенно не похоже, я не знаю, как те галлы тебя вообще поняли, - паззл сложился гораздо проще, чем Ал предполагал, - А как ты на Китере-то оказался? Или это тоже легенда для бедных?

– Нет, не легенда. Но тебе не кажется, что это уже слишком много вопросов?
– Ал недовольно нахмурился, - Твоя очередь, Марк.

Гален криво усмехнулся и снова отвернулся к водной глади. На мгновение Алу показалось, что его только что кинули, но затем Гален тихо сказал:

– Марк Эмилий Лепид. Великий понтифик. Триумвир. Похоже, уже бывший.

Лепид… Лепид… Имя звучало знакомо. Так, словно Ал слышал его совсем не…

Озарение пришло неожиданно:

– Погоди, погоди. Тот Лепид, про которого говорил Агрос…

– …это я, - голос Галена-Марка дрогнул.

– Да ты прикалываешься! – воскликнул Ал.

Все сходилось идеально. Гален хотел развести его на правду – и Гален развел его на правду, подсунув ему вместо ответа имя, которое они слышали буквально несколько часов назад.

– Увы, нет, - однако, голос Галена был убийственно серьезен, - Спрашивай что хочешь, у меня есть почти все ответы.

– Почти?

– Я не врал, у меня действительно есть некоторые проблемы с памятью в последние несколько месяцев. Я просто преувеличил их масштаб.

– Но Агрос говорил, что он пропал… - в ход пошел последний козырь.

Гален… Нет, все-таки Марк, хмыкнул:

– А что, по мне не видно?

Ал недоверчиво помотал головой:

– И как тебя такого важного сюда-то занесло?

– Там такая история, что ты не поверишь, - Марк скептично усмехнулся.

– Ну тогда мы квиты. Если я тебе расскажу, как я оказался на Китере, ты тоже решишь, что я рехнулся.

Они немного помолчали.

– Скажем так, - неожиданно начал Марк, - В начале года у меня случился конфликт с коллегой. С Октавианом. Думаю, ты его знаешь, - Ал кивнул, и Марк продолжил, - Хотя какой из него коллега. Сопляк он малолетний. Скупил солдат на деньги Цезаря, строил из себя пай-мальчика, целовал Цицерона в жопу – он его во власть и протащил. А потом… - Марк зажмурился и помотал головой, словно пытаясь отогнать образ из кошмарного сна, - Нам пришлось с ним договариваться. Солдаты хотели мести, он обещал дать им месть, ну они и шли за ним как идиоты. А не считаться с ними мы не могли.

– Какой мести? – раз уж они говорили начисто, Ал решил больше не скрывать своего незнания. Бесконечно шифроваться все равно было невозможно. Будь что будет.

– За Цезаря, - Марк грустно усмехнулся, - Знаешь, в последнее время я много думал, зачем я вообще позволил Антонию и Юнии тогда меня остановить.[2] Не послушай я их, всего этого можно было бы избежать.

– Не понял, - Ал помотал головой.

– Когда заговорщики забаррикадировались на Капитолии, я хотел взять его штурмом, - Марк продолжал сверлить невидящим взглядом водную гладь, кривая ухмылка намертво прилипла к его лицу, - Антоний и Юния, это моя жена, меня отговорили. И толку? Исход тот же самый, только крови пролилось намного больше. Как бы нам это потом боком не вышло.[3]

Марк замолчал и Ал выждал достаточное для того, чтобы собраться с мыслями, время, прежде чем сказать:

– Так как ты оказался на каменоломнях? Ты не рассказал.

Марк усмехнулся:

– Еще в январе я пошел на заседание коллегии, но… Не знаю, что произошло. В один момент я шел по Городу, потом темнота, потом я барахтаюсь в ледяной воде, пытаясь выплыть.

– Октавиан пытался тебя убить? – ляпнул Ал первое, что пришло в голову.

– Похоже на то, но… Понимаешь, у меня отросла борода. На мне не было тоги, а туника была грязной и порванной в нескольких местах. Люди говорили, что уже февраль, хотя на заседание я вышел в январские иды. У меня десяток дней просто пропал из памяти. Полностью, как чистый лист.

– Вообще ничего?

Марк раздосадовано развел руками:

– Вообще. Я и дальше-то помню только урывками. Мне было очень дерьмово, я страшно кашлял, меня лихорадило. Помню каких-то торговцев, которые мне помогли. Помню врачей. Помню корабль. Но окончательно я пришел в себя только в Неаполе, уже в начале марта. Оказалось, что торговцы ехали туда, и взяли меня с собой. Не знаю, какая муха их покусала, но, если бы не они, я бы давно умер.

– Они не знали, кто ты?

Марк помотал головой:

– Тогда и я сам не знал. Как будто обухом по голове ударили. Хотя почему “как”? – Марк наклонил голову и продемонстрировал Алу шрам на темечке, поверх которого не росли волосы, - А дальше ты знаешь.

– Ликаон, - протянул Ал. Марк вздрогнул и кивнул, - Но… - в неверии, Ал потряс головой, - Но как? Почему?

Марк развел руками:

– Извини, на эти вопросы у меня ответов нет. Ликаон был моим рабом. Я подписал ему вольную… Около полугода назад. Видимо, у него что-то сильно не задалось в жизни, раз он так быстро докатился до охранника каменоломни.