Фабия расслабилась только тогда, когда дверь ее кабинета закрылась за его спиной.

– Ну, так с чего начать? – переспросил Гай, устраиваясь в кресле поудобнее.

Немного подумав, Фабия выбрала:

– Давай с новости.

– Хорошо, - пожал плечами Гай, - Помнишь я тебе рассказывал про Лепида? – Фабия кивнула. От ее легкого и веселого настроения вмиг не осталось и следа, - Мы с Филлипом начали распутывать этот клубок. Пока еще толком ничего не понятно, но мы нашли раба, который видел его последним.

– Он жив? – спросила Фабия.

– Раб? Нет. Лепид – на тот момент был жив, - лицо Фабии просветлело, но Гай быстро осадил ее, - Погоди радоваться. Это было три месяца назад, за это время с ним могло случиться все, что угодно, но тогда он был жив.

– Где? Как? Что произошло? – вопросы посыпались из Фабии как из рога изобилия.

Тяжело вздохнув, Гай вкратце пересказал ей все, что удалось выбить из Аймара до его дурацкой смерти.

– Н-да… - протянула Фабия, когда он закончил, - Даже не знаю, хорошая это новость или нет.

Гай пожал плечами:

– Зависит от того, чем все закончится, не находишь?

– Если он утонул в Тибре, не закончится. Ты никогда не найдешь тело, если его унесло в море.

Взвесив все “за” и “против”, Гай отвел взгляд и тихо сказал:

– Не утонул.

– Что?! – удивленно воскликнула Фабия.

– Он не утонул, говорю тебе, - громче повторил Гай, - Мы навели справки. Примерно в это же время в Остии объявились какие-то торговцы из Кампании. С ними был мужчина, по описаниям до ужаса похожий на Лепида. У него была сильная лихорадка, он бредил и не шел на контакт. Они оставили врачам Остии кучу денег в попытке его вылечить, но без толку. Они отплыли в Кампанию в начале марта – и теперь это действительно все, что я знаю.

– Вы их не нашли… - то ли спросила, то ли констатировала очевидное Фабия.

Гай отрицательно помотал головой:

– Каллимах, мой секретарь, опросил почти всю Остию. Без толку. Никто их не знает. Наверное, они обычно ездят по другому маршруту.

Фабия тяжело вздохнула:

– Все равно, спасибо, Цезарь.

– Пока еще совсем не за что, - скептически хмыкнул Гай, - А по поводу дела… - он закусил губу, пытаясь придумать, как бы помягче выложить свои соображения. Все зависело от согласия Фабии, и каждое слово было на вес золота, - На днях начнутся повторные рассмотрения дел тех, кто был лишен огня и воды по закону Педия. Расписание заседания судебных комиссий еще не утверждено, но ты и сама понимаешь, чьи дела пойдут под пересмотр первыми.

Фабия молчала, никак не выдавая своего отношения к его словам.

– Я… Не хочу, чтобы их казнили, - Гай резко оторвал взгляд от сандалий и посмотрел ей прямо в глаза, - Иначе моргнуть не успеешь, как их поднимут на знамя, как в свое время Катона, и это безумие пойдет на третий круг. Я попробую убедить народ, но вряд ли меня услышат. Люди хотят справедливости и крови, члены комиссии – не убить свою политическую репутацию на корню. Это изначально дохлый номер.

– И ты предлагаешь… - Фабия отстранилась, ее глаза расширились в удивлении.

– …одну случайную встречу, которая избавит от рисков и с которой никто не посмеет поспорить, - закончил за нее Гай.

В задумчивости, Фабия поджала губы:

– Ты же понимаешь, чем это грозит всем нам, если все раскроется.

Гай кивнул:

– Понимаю и постараюсь сделать так, чтобы ваше вмешательство не понадобилось, но шансов у меня мало. В крайнем случае – пойдем на плаху вместе.

Взгляд Фабии метался по комнате так, словно она искала какое-то знамение, что могло бы помочь ей принять решение, а затем остановился на его лице:

– Хорошо. По старой дружбе, я тебе помогу. Есть у меня одна девочка на примете, никто и носа не подточит, она никак не связана ни с одним из Брутов.

Лицо Гая просветлело:

– Я тебя люблю. Как сестру, разумеется.

Фабия хохотнула и помотала головой:

– Нет, ты, все-таки, неисправим.

– За это ты меня и любишь, - усмехнулся Гай.

– Конечно, - лукаво улыбнулась Фабия.

Заседание коллегии понтификов переносили несколько раз. То священные куры не так клевали зерно, то птицы летали слишком низко, то молния ударила недалеко от Регии – и с каждым днем задержки Гай закипал все сильнее и сильнее. Складывалось такое ощущение, словно авгуры хотели свою долю, но на прямое-непрямое предложение, Луций Цезарь[2] только развел руками:

– Гай, я не знаю, что за хрень, но знамения действительно дерьмовые, и мы не можем просто закрыть на них глаза, - толпа на форуме галдела, заглушая даже его зычный голос, - С заседанием сената проще, заседание коллегии…

– Луций, ты авгур, ты не хуже меня знаешь, какая чушь эти знамения, - Гай скривился.

Луций криво усмехнулся:

– Чушь-не чушь, а процедура есть процедура, я не могу ее изменить.

– Ну, интерпретируйте их как-нибудь по-другому, - предложил Гай, - В конце-концов, у нас сейчас нет великого понтифика, чем не повод для дурных знамений.