Доркас, помедлив и покусав щеку изнутри, кивнула. И ей знаком дар, чья сила – разрушение, не созидание.

– Никакая сила не стоит потерянной души, – прошептала Ариадна.

Слушая их, проникаясь их словами, Деми чувствовала снисходящее на нее успокоение. Не всем, в конце концов, суждено стать героями. Но под покровом облегчения билась одинокая мысль: что, если желание послушать друзей – лишь проявление ее слабости? Выбор самого легкого из путей?

Ответ, полученный от Деми, Медею не порадовал.

– Ты, должно быть, шутишь. Пока другие готовы на все, чтобы заполучить жалкие крохи божественного благословения, ты отвергаешь то, чем наградила тебя сама Эллада?

Повторять чужие слова в свою защиту – все равно, что прикрываться чужим телом как щитом. И все же Деми повторила.

– Не стоит такой цены, говоришь? А что, если я скажу тебе, что твоя сила может помочь тебе противостоять не только атэморус, но и химерам? Тем, что терзают Эфир, терзают самих богов?

Деми застыла, неверяще глядя на царицу чудовищ.

– Не понимаю. Как? Почему?

Медея подошла к ней вплотную. Торжествующе усмехнулась.

– Потому что свою армию химер Арес и его верные союзники создали из атэморус.

Дыхание перехватило. Деми отступила на шаг.

– Что, этого не знали ни Кассандра, ни ваша божественная Цирцея?

– Я не понимаю…

– А что тут понимать? – Медея пожала полными плечами. – Арес всегда искал силу – задолго до открытия пифоса, всегда мечтал возвыситься над остальными богами. Но будучи богом войны, стать сильнее он мог только…

– Когда война развязана.

– Верно. И все же он выжидал, зная, что Зевса так просто ему не победить. Когда ты открыла пифос, одни боги, особенно проникнувшиеся любовью к смертным, увидели в этом трагедию. Другие – всего лишь досадную помеху. Третьи, увлеченные очередным пиршеством на Олимпе, и вовсе ничего не заметили. Арес же увидел возможность.

Медея, которую Деми застала за неторопливой прогулкой по дворцу, выглядящему пока все еще темной и лишенной золота и мрамора клеткой, заняла свое место на каменном троне. Орф тут же положил ей одну из голов на колени. Ни дать ни взять ласковый домашний песик.

– По подобию самой первой Химеры, возлюбленной Орфа и дочери Тифона, Геката создала и всех прочих химер. Мать чудовищ, Ехидна, помогала ей. От каждого чудовищного создания она отщипнула кусочек и поделилась частью своей плоти, своего хвоста в виде змеи. Но вот в чем дело: Геката и прежде создавала для Ареса монстров. Однако, испытывая их, он с легкостью уничтожал одного за другим. Ему нужны были те, которых трудно одолеть даже богу.

– Но ведь чудовища – порождения богини. Почему они были так слабы?

– Даже самые чудовищные из порождений Ехидны и Тифона обладали душой. Первые монстры Гекаты развоплощались играючи, потому что их ничего не привязывало к этому миру. Они были лишь жутковатой оболочкой, которую, как и пустую скорлупу от яйца, так легко разбить. Потом Геката пыталась создать химер из людей. Впускала тьму в людские души, и они менялись, тронутые скверной. Однако и эти ее попытки успехом не увенчались. Что же до химер, этим тварям души заменили…

– Атэморус.

– Да. Каждый из духов, пойманных Гекатой, завернули в оболочку из монструозной плоти, когтей и зубов. Арес вдохнул в созданных химер голодную ярость, жажду сражений, кипящее в венах желание убивать.

– Откуда вы так много знаете об этом?

– Потому что я была одной из лучших учениц Гекаты. – Медея царственно вскинула голову. – Именно она в благодарность за верную службу ей закрыла меня в Тартаре, когда началась война. Чтобы Зевс, уничтожая одну за другой ее бывших учениц и ее бывшую и нынешнюю свиту, меня не обнаружил.

– И теперь вы предаете свою богиню-наставницу и Ареса заодно просто потому…

– Потому что ты куда более совершенное оружие, нежели созданные Аресом химеры. С твоим появлением, с твоим даром у одного из враждующих богов появился шанс победить.

Деми обхватила себя руками за плечи. Сказанное Медеей не просто ошеломляло, оно меняло все.

Абсолютно все.

Одно дело знать, что она может искупить свою вину, исправить совершенную века назад ошибку, помогая эллинам избавиться от атэморус, что терзали Алую Элладу. Другое – понять, что она способна противостоять химерам, что сражались в Эфире с армией Зевса.

И что это значит? Что ей предстоит отправиться… на войну?

Да, она хотела защищать людей, и писала в дневнике об этом снова и снова. Быть Искрой, быть колдуньей, овладеть благословленным оружием. Но сражаться там, наверху, среди химер и богов…