Шрифт:
И все же, когда гекатонхейр, наклонившись, поднял в воздух накинувшуюся на Деми эринию и отбросил в сторону, как надоевшую куклу, из груди вырвался облегченный вздох. Харон не бросал их. Он вернулся с подмогой. Да еще какой!
Его выбор был безупречен: даже десятки эриний неспособны охватить и сковать тень гекатонхейра, накрывшую землю гигантским черным пологом. Сам же великан с легкостью отрывал демонических духов мести, присосавшихся к тени Кассандры как пиявки. Мелькали в воздухе его огромные руки. Головы угрожающе ревели сонмом голосов.
В миг, когда стараниями гекатонхейра Деми и Кассандра освободились от эриний, настала очередь главной из них.
Аллекто хлестнула плетью, но обездвижить смогла лишь одну из рук гекатонхейра. А их у него оставалось еще девяносто девять. Взвизгнув от отвращения, когда вся эта гроздь могучих конечностей потянулась к ней, Аллекто бросила, глядя на Деми:
– Если не я, так Немезида, крылатая жрица возмездия, все равно тебя настигнет. От себя самой тебе не убежать.
Богиня мщения распалась в воздухе на дымчатые хлопья. Эринии растворились в пустоте вместе с ней.
Гекатонхейр стоял, широко расставив ноги, и молча смотрел на Деми. Ей от этого взгляда хотелось исчезнуть вместе с духами мести.
– Я верну его охранять Тартар, – бросил Харон.
– Будь так добр, – выдавила Деми.
Полуживая от пережитого ужаса, она медленно поднялась с земли. В голове до сих пор звучали слова Аллекто. Даже хорошо, что она забудет их с первым рассветом.
Вернувшись, Харон перенес их в пайдейю. В уже хорошо знакомой Деми комнате находились и Никиас, и Ариадна.
– На нас напали, – сухо сообщила Кассандра. – Боюсь, Аллекто теперь охотится за Пандорой. Нам нужно быть начеку.
– Замечательно, – процедил Никиас, облокотившись о стену и сложив руки на груди. – Теперь нам всем придется быть ее няньками.
– Я хочу этого не больше тебя, – выпалила Деми. Вздохнула: – Выходит, эринии – что-то вроде местных наемных убийц? Получают заказ от людей и исполняют его?
Ариадна задумалась на мгновение.
– Не совсем. Они не только убийцы, но и судьи. Скорей, я бы назвала эриний палачами. Что бы там ни говорили, невиновных они не трогают. – Она тут же осеклась. – Ох, прости. Я не хотела сказать, что ты виновна…
– Абсолютно виновна, по мнению этих людей, – тихо ответила Деми.
– Разве только их? – ледяным тоном осведомился Никиас.
Пропустить его слова мимо ушей, не допустив их к уму и сердцу, было нелегко… Но необходимо. Достаточно чувства вины, что терзало всякий раз, стоило только ей вспомнить свое истинное имя. Имя ее души.
Деми еще только предстояло научиться жить с осознанием, что ее ненавидит весь мир.
Глава тринадцатая. Царство Аида
– Объясните еще раз, зачем мы спускаемся в царство Аида? – ежась, спросила Деми.
Замерев посреди Акрополя, они ждали Харона, который вместе с Кассандрой отлучился по какому-то срочному делу. Ариадна с улыбкой приветствовала знакомых Искр, Никиас по обыкновению был безучастен, а Деми уговаривала себя не поддаваться охватывающей ее нервозности.
Неотвратимо наступал вечер. Время забывать.
Из брошенных Кассандрой слов она поняла лишь одно: некая колдунья по просьбе пророчицы готовила сложный ритуал, и в царство мертвых они пришли за одной из его составляющих.
– Нам нужна река памяти, Мнемозина, и ее дух, который может открыть нам тайны твоей памяти.
– Мнемозина – это живое существо? – изумленно спросила Деми.
– Существо – хорошее слово, – рассмеялась Ариадна. – И все же она нечто большее. Если быть точнее, богиня, обладающая так называемой памятью воды. В мире мертвых течет и другая река, Лета. Все отправленные в царство Аида, чью нить своими ножницами перерезали мойры…
– Умершие, проще говоря. – Деми ценила тактичность Ариадны, но иногда для нее было неподходящее время.
Та улыбнулась своей мягкой улыбкой.
– Умершие, да. Едва оказавшись в царстве Аида, они должны выпить воды из реки Леты, чтобы навеки оставить прошлое позади. Когда их душа будет готова переродиться, они пьют из Леты снова – на этот раз чтобы вернуться в мир живых, не храня память о пережитом и увиденном в мире мертвых. Без Забвения, второго имени Леты, новой жизни для душ не было ни в одном из миров.
– Но ты ведь помнишь о своем родстве с Фоантом…
– Я говорила об обычных смертных, – замявшись, сказала Ариадна.