Пророчица не стала дожидаться ее ответа – отвернулась к окну. В комнате повисла вязкая тишина. Деми мечтала сейчас о магии, способной сделать ее незаметной, лучше и вовсе невидимой. Даже хорошо, что рассвет сотрет все горькое, что было сказано сегодня.

Сглотнув эту горечь, она поспешила догнать Ариадну.

Они шли по длинному коридору, и каждый раз, когда перед Деми открывалась новая комната, лишенная дверей, все находящиеся там поворачивали головы. Все взгляды были прикованы к ней. Малышня пряталась за спины старших или замирала посреди комнаты, завороженно глядя на Деми. Сами старшие – подростки примерно ее возраста – либо смотрели в упор, поджав губы или что-то говоря себе под нос, либо тут же отворачивались.

Неизменным оставалось одно: никто не улыбался.

– По большей части это воспитанники Кассандры, будущие провидцы. А еще – сироты, что потеряли родных в войне.

Острый, словно скорпионье жало, укол вины – как будто их до этого было мало. Да, души их родителей бессмертны. Да, их ждут новые – и возможно, даже лучшие жизни. Другие семьи, другие встречи и расставания. Но эти дети, что стояли сейчас перед ней, своих родителей лишены.

– Кассандра ищет в них божьи искры и старается развить их потенциал.

Ариадна, не замечая ее потускневшего взгляда, легко сбежала по ступеням. Один длинный коридор сменился другим, а она все продолжала щебетать. На самом деле это действительно помогало Деми чувствовать себя чуточку лучше под перекрестным огнем чужих взглядов.

– После обучения у наставников – воинов, ремесленников, целителей – прежде никому не нужные сироты становятся уважаемыми жителями Эллады и охотно помогают другим. Я знаю, Кассандра может быть немного резкой, но…

Деми тихонько хмыкнула, вспомнив слова пророчицы. И все же не смогла не признать:

– Она делает доброе дело.

Ариадна закивала, и Деми даже почудилось промелькнувшее в ее глазах облегчение. Боялась, что их отношения с Кассандрой будут такими же, как с Никиасом? Как будто она хотела оказаться с ним на ножах. Как будто больше всего на свете Деми не хотелось, чтобы ее оставили в покое.

Желательно в родном, Изначальном мире.

Во время подъема она с интересом разглядывала энкаустикой [16] расписанные стены. Афину Палладу узнала сразу – красивая женщина с копьем, облаченная в тяжелые мужские доспехи и коринфский шлем с высоким гребнем. Разглядела и близнецов, от чьей безупречности захватывало дух, – утонченную Афродиту и прекрасно сложенного Аполлона. Зевса узнала по молниям в руке, Артемиду – по луку и стрелам. Был еще усмехающийся Дионис с кубком, полным вина, и Гестия, грациозно сидящая на шкуре у очага.

Так странно… В ее мире древних богов увидишь разве что на страницах книг, а здесь их изображения заменяют портреты великих полководцев, воинов и генералов – вроде тех, что висят в каких-нибудь элитных поместьях. Нечто обыденное, привычное…

«Они даже не умерли – в отличие от героев минувших эпох моего мира, – вздрогнув, подумала Деми. – Они прямо у нас над головами».

– Надо же, у нас новенькая! – донесся до нее обрадованный мужской голос.

Ариадна, остановившись, отчего-то вздохнула. Деми увидела симпатичного парня лет двадцати – двадцати пяти, одетого в расшитую золотыми нитями рубашку совсем не в греческом стиле и белые брюки. Светлые волосы слегка вились, и завитки у мочек ушей издали походили на серьги. Даже в том, как он шел, чувствовалась некая манерность, но не высокомерие. Белозубая улыбка, открытый взгляд – и Деми, лишь недавно решившая не доверять никому, кроме Ариадны, против воли прониклась симпатией к незнакомцу.

Поведя рукой в воздухе, он слегка наклонился.

– Фоант. А вы, как я понимаю, и есть Пандора, о которой гудит вся пайдейя.

Деми поняла, что он хочет поцеловать ее руку, и покраснела до кончиков ушей. Но руку все же подала и была вознаграждена быстрым поцелуем.

Покопавшись в памяти, она не обнаружила ничего, что ассоциировалось бы у нее с этим именем. Поняв это, Фоант постучал костяшками пальцев по портрету Диониса.

– Ты – Искра Диониса?

– Лучше, – гордо выпятил грудь Фоант. – Я его сын. И ее, кстати, тоже.

Деми вперила взгляд округлившихся до предела глаз в Ариадну.

– Ты и Дионис?! Это – твой сын?! – Так сразу и не скажешь, какой из двух фактов шокировал больше.

Ариадна бледно улыбнулась.

– Я-а-асно, – протянула Деми, понятия не имея, что сказать.

Искать общие черты в физических оболочках двух родственных душ казалось бесполезным, но она все-таки попыталась. Неудивительно, что ничего объединяющего Ариадну и Фоанта, кроме светлых волос с золотым отливом, не нашла.

– Но в тебе же есть искра твоего отца?

– Разумеется! Я его любимый сын!

– Спорно, – пробормотала Ариадна, но Фоант предпочел пропустить ее замечание мимо ушей.

– И каково тогда благословение Диониса?

Наклонившись к ней, Фоант подмигнул:

– Самое лучшее – пить и не испытывать похмелья!

Деми, не удержавшись, фыркнула. Ариадна очаровательно закатила глаза.

– Я лишь хотел сказать: если тебе понадобится помощь опытного проводника и знатока древних историй (а еще превосходного рассказчика) – обращайся.