– Это ничего не меняет. Назовись хоть самой олимпийской богиней, Пандорой ты и останешься. Той, что может только причинять боль и разрушать.

Какое-то время после его ухода Деми лежала с закрытыми глазами. Собравшись с силами, снова раскрыла дневник. С ледяным изумлением скользила взглядом по строчкам, что повествовали о двух мирах, об Искрах и атэморус… Память возвращалась кусками, обрывками. Стоило встретить чье-то имя, и перед внутренним взором вставало чужое лицо. «Чернильными» строчками зачарованного дневника Деми рисовала карту: на одном листе кальки одна линия, на другом – другая. Они наслаивались друг на друга, создавая пока еще не безупречную картину. Но если сложенный рисунок и впрямь был картой, на том ее участке, где было написано «Пандора», зияла черная дыра.

Невероятно. Невозможно… И несправедливо.

Выходит, все то, что люди хотят увековечить в своей памяти, ее собственная неумолимо сотрет? Первый поцелуй, первое «люблю», первый плач ее ребенка, его первые шаги?

Постучавшись, в комнату вошла золотистоволосая девушка с прелестным, миловидным лицом. Плетельщице зачарованных нитей в ее дневнике нашлось немало места, и строки эти отдавали теплом.

– Опоздала, – огорченно выдохнула Ариадна, все прочитав по ее глазам. – Я пришла с первыми лучами солнца, но… опоздала. Я хотела рассказать тебе все сама…

– Ничего страшного. Я проснулась чуть раньше.

Не стала говорить, что ее разбудили и кто именно это сделал. Отчего-то казалось, что отношения между Никиасом и Ариадной оставляют желать лучшего, но… Какой прок от жалоб? Ей бы понять, что делать дальше…

– Подождать, – с милой улыбкой отозвалась Ариадна. – Кассандра еще спит. Знаю, предполагается, что она как главная наставница Искр должна просыпаться раньше всех нас, но… Кассандру, в общем-то, давно уже мало волнует, что и кому она должна. Так что спит она обычно до обеда. А может, все потому, что допоздна не может уснуть.

Она замолчала, будто бы смущенная тем, что говорила о пророчице за ее спиной. Деми все больше проникалась к ней симпатией. А вот мысль о Кассандре вызывала странные эмоции. Опаску. Настороженность. Желание понять ее отношение к самой Деми.

– Вот ты где! – раздался с порога звонкий, жизнерадостный голос.

«Как много гостей», – мелькнуло в голове.

Деми, едва спустившая ноги с кровати, обнаружила у двери девушку, чье имя мгновенно подсказала ей память. Доркас. Искра Геи, богини земли. В руках она держала сверток, который тут же протянула Деми.

– Я подумала, тебе стоит влиться в наше общество. И для начала – носить нашу одежду, а не ту, которая будет постоянно привлекать к тебе внимание. Не знаю, конечно, как ты к нему относишься. Ты симпатичная, так что я бы на твоем месте не имела ничего против. Но так как ты Пандора, это может стать проблемой. Я думаю, ты понимаешь, о чем я говорю.

Деми успевала только моргать.

– Но зная стиль Кассандры – вернее, полное его отсутствие…

– Доркас! – воскликнула Ариадна, хотя глаза ее смеялись.

– Что? Правду же говорю. В общем, я принесла тебе кое-что из одежды.

Доркас развернула сверток, являя миру изящный пеплос, обнажающий одно плечо и многочисленными складками спускающийся с другого. Кипенно-белое полотно окаймлял золотой греческий орнамент. Поначалу показалось, что платье спускается до самого пола, позволяя прикрыть неуместные, чужеродные для этого мира кожаные ботиночки с толстым каблуком. Однако правая сторона пеплоса чуть ниже бедра оказалась полностью открыта, напоминая эффектные вечерние платья ее родной реальности. Поэтому Деми обрадовалась, когда Доркас с заговорщицкой улыбкой протянула ей сандалии с тонкими золотистыми ремешками.

Плохое настроение как ветром сдуло, как только Деми облачилась в новый наряд.

– Настоящая эллинида, – одобрительно улыбнулась Ариадна.

И пусть до ее красоты и утонченности Деми было далеко, стоило признать, выглядела она в новой одежде неплохо.

– Спасибо, Доркас.

– О, не стоит.

Деми подошла к окну, ощущая непривычный холодок справа, где плечо осталось открытым. Багровые тучи висели так низко, что казалось, будто в следующее мгновение небо обрушится на голову жителям Алой Эллады.

– Почему здесь нет солнца? – глухо спросила она, глядя поверх кипящих жизнью Афин.

– Гелиос на войне, как и все остальные, – подала голос Доркас. – Ему не до того, чтобы сиять для людей. Не до того даже, чтобы гореть вполсилы.

– Только Гемера нас и спасает. Она наполняет воздух слабым светом, разгоняя полумрак. Это весь свет, что нам остался.

– Как ужасно, наверное, – Деми скользнула рукой по стеклу, – постоянно жить под налитым кровью небом.

– Нам уже не до яркого солнца и голубизны небес. Выжить бы.