– Перестань, – устало сказала Ариадна. – Деми и без тебя уже знает, что произошло. И будет узнавать каждый рассвет, пока мы не сможем исправить то, что случилось с ее памятью. Каждый раз ей придется вспоминать, какую ошибку в прошлом она совершила.

– Ошибку? – Повернув голову в сторону Ариадны, Никиас все еще нависал над Деми, из-за чего она чувствовала себя загнанным в угол зверьком. – Ученик лекаря неправильно смешал зелья – это ошибка. Пекарь передержал тесто и хлеб подгорел – это ошибка. А Пандора открыла треклятый пифос, напитав Ареса темной силой и выпустив на Элладу полчища монстров… Как удобно назвать это просто ошибкой!

– Это она и есть. – Ариадна тряхнула светлым полотном волос. – Масштабы их разные, с этим я соглашусь. Но ты должен признать, в действиях Пандоры злого умысла не было.

– Этого мы не знаем.

Слова Кассандры, что своим голосом разрезала напряженный воздух, Деми неприятно удивили. Отчего-то казалось, пророчица будет ее защищать, как это делала Ариадна.

Кассандра пристально взглянула на нее.

– Я могу увидеть чужие воспоминания, но твоих не увижу. Для меня ты – незнакомка. Я знаю о тебе лишь по многочисленным слухам, по истории, лежащей в основе Эллады. Но мы найдем способ это исправить. С магией возможно практически все.

Деми сглотнула. И, когда – если – ее память вернется… Ее снова препарирует острый взгляд Кассандры.

– Нечего и думать. Она заставила себя все забыть.

– Мы этого не знаем, Никиас.

– Разве? – Он круто развернулся к Кассандре, воинственно сложив руки на груди. – Она исчезла, когда реальность раскололась на части. И вот мы наконец находим Пандору, и что мы узнаем? Она потеряла память. Заставила себя забыть.

– Мы. Этого. Не знаем. Не знаем, что случилось с ее воспоминаниями. Не знаем, кому принадлежит печать.

Никиас издал звук – нечто среднее между коротким рыком и раздраженным выдохом.

– Почему вы так упрямы? Почему защищаете ее?

– Я не защищаю, – пожал плечами молчавший до сих пор Харон.

Деми закрыла глаза. Не сойти с ума от окутывающего ее чужого презрения, жаркой ненависти или ледяной злости помогала только мысль об искуплении. Образ, что дарил почти успокоение.

Свет надежды в ее победно вскинутых руках.

Прерывая ссору, в комнату вбежал паренек лет двенадцати. Очень худой, кожа да кости, и невзрачный – увидишь такого в толпе, не запомнишь. Волосы светло-светло-русые, но без золотого отлива, как у Ариадны, ресницы им в тон, бесцветные и пушистые. А по лицу с лихорадочным румянцем рассыпаны веснушки. Поцелованный солнцем мальчишка взволнованно обратился к Кассандре:

– Опасное существо! В Акрополь проникло опасное существо! Я… видел это! Мне… сказали!

Последняя фраза заставила Деми вздернуть бровь. Наверное, каждый провидец (а мальчишка, судя по всему, был одним из учеников Кассандры) по-своему определял источник своих видений. Паренек, вероятно, был уверен, что ему их даруют высшие силы.

– Что бы мы без тебя делали, Лакис, – беззлобно хмыкнул Харон. – Горгона уже собралась уходить, а ты только обнаружил ее присутствие.

– Горгона? – Переведя взгляд на змеиноголовую, мальчишка побледнел.

Сфено, казалось, лишь польстило, что ее считают (впрочем, не без оснований) «опасным существом». Хорошо, что паренек не назвал ее тварью.

– Не кори его, – упрекнула Ариадна, взъерошив волосы Лакиса, из которых, казалось, вытянули весь цвет. Добавила, подтверждая догадку Деми: – Он же только учится. Самые великие его пророчества еще впереди.

Кассандра, однако, не сделала ни единой попытки приободрить стушевавшегося мальчугана. Невооруженным взглядом было видно: сейчас ее занимают вопросы куда серьезней. Повернувшись к Сфено, она спросила:

– Что мы можем сделать?

– С-с-сломайте печать. Без этого ничего не выйдет.

– Спасибо за помощь, – устало произнесла Кассандра.

– Всегда к твоим услугам.

А Деми вдруг со всей отчетливостью поняла: прямо перед ней мило беседуют с друг другом царица-пророчица и сестра Медузы Горгоны. Эта мысль на какое-то время забрала воздух из ее легких, как хороший удар под дых. Наверное, рано или поздно Деми привыкла бы к миру, что ее окружал. Вот только амнезия – печать на ее душе – не позволяла притупиться эмоциям от подобных осознаний. Все было внове, хорошо это или нет.

Сфено покинула пайдейю. Деми осталась наедине с людьми, возлагающими на нее надежды, которые она не могла оправдать. Слова застыли на губах – их перебил раздавшийся с улицы крик. Все, кто находился в комнате, бросились к окнам.

Эллины бежали куда-то сломя голову, а на площадке перед пайдейей замерло существо, что лишь притворялось человеком, но точно не являлось таковым. У твари были неестественно длинные руки, оканчивающиеся столь же несоразмерными пальцами и когтями.

– Гелло, – выдавила Кассандра. – Она пришла за моими детьми. – Пророчица запуталась пальцами в волосах и так и застыла с гримасой неверия и досады на лице. – Я не видела этого. Я этого не предсказала.