Деми не знала ответа на этот вопрос. Сейчас, прямо в это мгновение она предпочла бы находиться в шкуре Доркас. Но жить так постоянно… Видеть страх в глазах остальных, знать, что они с ужасом ждут новой вспышки?

– Мне жаль, – только и смогла сказать она.

– Мне тоже, – прошептала Ариадна, на мгновение коснувшись руки Доркас.

Шумно всхлипнув, та рассмеялась сквозь слезы.

– Эй, я рассказала это, чтобы утешить Деми! Не слишком-то получилось, да?

– Нет, – задумчиво произнесла она, – на самом деле получилось. Ты права. Куда важней, что мы думаем и знаем о самих себе, нежели то, что думают о нас остальные.

В конце концов, у нее еще оставалась Элпис. Деми вдруг увидела себя с надеждой, поднятой над головой и сияющей, словно само солнце. Представила, как сама на мгновение становится солнцем с этой невероятной, мерцающей в ее руках силой. Осталось лишь претворить в реальность мечту.

Осталось лишь спасти Алую Элладу.

– Доркас, тебе, случайно, не надо на тренировки? – хорошо поставленным голосом осведомилась Кассандра.

Она сидела на клисмосе – деревянном кресле с изогнутыми наружу ножками, что сужались к концам. В Греции Изначального мира подобного уже не увидишь. Поза пророчицы, откинувшейся на гнутую спинку, была расслабленной, но не слишком элегантной. Прикрыв глаза, она мягко массировала виски.

Кроме Доркас, в комнате не оказалось Искр. Вероятно, отправились на поиски демоницы Гелло.

Спохватившись, Доркас шепнула Деми:

– Еще увидимся.

– Обязательно, – тепло улыбнулась она.

«Надеюсь, я вспомню, какая ты чудесная».

Обернувшись, Деми натолкнулась на холодный, как пронизывающий ледяной ветер, взгляд Никиаса. Все внутри словно заледенело. Взглянула на Ариадну – и будто очутилась на согретой солнцем поляне.

Люди, что появлялись в ее жизни, так или иначе оставляли в ней свои следы. «Я, может, и не вспомню ни один из этих разговоров, ни один из взглядов в мою сторону, но буду знать, чего и от кого ожидать».

Что называется, спасибо и за это.

– Сфено видели в нижнем городе, – сообщила Деми Кассандра, как только Доркас ушла.

– Она колдунья, как сестры Грайи?

– Не совсем. – Кассандра расправила невидимые складки на песочном хитоне. Помедлила, словно размышляя, как преподнести информацию. – Во всей Элладе не так много людей и созданий, которые умеют работать с человеческой памятью и, следовательно, могут нам помочь. И лучшие из них – горгоны.

Желудок Деми завязался в узел.

– Горгоны?! Они существуют? Они по-прежнему существуют? Мне придется смотреть прямо на горгону? – Она перевела дух, но сердце отказывалось стучать хотя бы чуточку медленнее. – Вы меня извините, но для людей, обращенных в камень под ее взглядом, все закончилось не то чтобы очень хорошо.

– Медуза Горгона мертва. – Кассандру позабавила ее реакция. – Убита Персеем, помнишь? Но у нее остались две сестры-горгоны, дочери Форкия – Сфено и Эвриала. Разумеется, века спустя они породили целое потомство. Вот только мужчин-горгон не существует в природе, а связь с людьми и в результате смешение крови ослабляет дар.

– Кто-то добровольно соглашался на брак с существами, у которых змеи вместо волос? – поразилась Деми.

Ариадна и Кассандра переглянулись. Никиас продолжил изображать безучастную ко всему черную статую с редким вкраплением золота кожи и синевы глаз.

– Не совсем добровольно… – протянула плетельщица зачарованных нитей.

– И не совсем брак, – хмыкнула пророчица. – Горгонам нужно продолжать свой род, как и любым существам Эллады. И если способность обращать человека в камень они потеряли…

– То способность влиять на человеческий разум, подчиняя его своей воле, – нет, – подытожила Ариадна.

– Оу. – Деми опустилась на скамью. – Вы говорите о… гипнозе?

Ариадна кивнула. Кассандра перевела взгляд с нее на Деми.

– Это единственный способ понять, почему память твоей души так… избирательна. И единственный способ узнать, что случилось с пифосом Пандоры.

Что-то подсказывало Деми, что второе Кассандру, как и всех эллинов, интересует куда больше ее личных проблем, именуемых амнезией. Но их можно понять. И если существовал хоть малейший шанс исправить, излечить ее память… Она должна была попытаться. Но горгоны…

– Мне придется встречаться с горгоной? Другого способа нет? – с легкой паникой спросила Деми.

– Если бы я его знала, сказала бы, – сухо заметила Кассандра.

– Бедная маленькая Пандора… – даже не пытаясь уменьшить концентрацию яда в голосе, произнес Никиас. – Она хочет гулять и примерять платьишки, а ее заставляют спасать людей, которых она сама же и поставила под удар.

Его издевательский тон заставил Деми вспыхнуть.

– Думаешь, так просто все это принять? Смириться, что я обрекла людей на страдания и смерть? Что ценой моей ошибки стали чужие жизни? Я – другая, я думала… думаю, что другая. Я даже не знаю саму себя! Не знаю, кто я, кем была все это время – все эти жизни, которые прожила!