Шрифт:
– А разве она не примкнула к Аресу?
Не помнила, откуда знала это. Просто… знала.
– Примкнула, – неприязненно поморщилась Кассандра. – Этого решения я не пойму до сих пор. Видимо, и впрямь ночь и день по своей природе не могут сосуществовать.
– Выходит, Харон пошел против воли собственной матери?
– Как мягко ты произносишь «предал родную мать», – усмехнулась Кассандра.
– Вы бы предпочли, чтобы он вслед за Нюктой встал на сторону Ареса? – вырвалось у Деми.
Ариадна усиленно делала вид, что лепнина на потолке приковала все ее внимание. Взгляд Кассандры, обращенный на Деми, отяжелел.
– Нет. Я рада, что он на нашей стороне. Просто предпочитаю называть вещи своими именами.
Деми пришлось напомнить самой себе: она имеет дело с инкарнатом. С душой, что существовала уже многие столетия. С человеком, который бесчисленное количество раз становился женой и матерью. А после терял своих мужей и детей. Быть может, что-то в ее прошлом оставило отпечаток на душе – отпечаток, который не сумело стереть даже время. Возможно, имя ему – предательство сына. Так могла ли она после этого быть беспристрастной, глядя на Харона и зная его историю?
Наверное, нет.
– Не Харон предатель, предательница – его мать, – отрезала Ариадна.
Даже зная плетельщицу неполные двое суток, из которых из памяти стерлось несколько часов, Деми могла поклясться: такая резкость была ей не свойственна. Что-то в этом разговоре задело ее за живое. Быть может, причина всему – ее отношение к Харону? Кто знает, сколько времени они провели вместе, бок о бок, в поисках Пандоры? Кассандра же производила впечатление этакого генерала, что склонился над картой боевых действий, раздавая солдатам приказы. И не так важно, что она, смертная, была выше статусом, нежели бессмертные. Тех, на чьих глазах сменялись эпохи, умирал и воскресал из пепла целый мир.
Заметив, как меняется, отяжелев, взгляд Кассандры, будто над ней нависает грозовое облако, Деми поспешно перевела тему:
– Я думала, задача Харона – перевозить души через Стикс в царство мертвых.
– Так и было. Века назад.
– И что произошло?
– Стикс исчез.
Деми смотрела на Кассандру округлившимися глазами. Такие явления, как подземная река царства мертвых, казались незыблемыми в полном магии мире. Что уж говорить, если Алая Эллада выстояла в своей собственной версии Великого потопа.
И в многовековой войне.
– Как это вообще возможно?
– Арес напал на Аида, чтобы похитить души людей и заставить сражаться на его стороне, – бесстрастным голосом начала Кассандра. Кажется, гроза миновала. Пока. – Битва развернулась на берегах Стикса.
– Харон видел ее своими глазами, – тихо подхватила Ариадна. Наверное, перевозчик душ сам рассказал ей об этом. – Он был там, в лодке, рядом с очередной душой. Аид проигрывал – химеры Ареса почти пересекли Стикс и были уже у входа в царство мертвых. Тогда на помощь Аиду пришел Гефест. Он единственный, кому было подвластно превратить воды Стикса в пламя, в котором сгорели полчища химер.
– С той поры берега Стикса пусты, от истока до устья. Отныне там пролегает мост, по которому души сами переходят в Аид [21] . Услуги Харона больше не нужны царству мертвых, – мрачно заключила она. – И все же он остался проводником между мирами. Между Алой Элладой и Изначальным миром.
Деми покачала головой. Стикс существовал на самом деле… Но больше не существует. Добро пожаловать в новую реальность, и это совсем не та Древняя Греция, о которой ей приходилось слышать и читать.
21
Царство мертвых Аида часто называют по его имени.
На кончике языка вертелось множество вопросов. Больше всего Деми хотела понять, как обнаружились силы в Хароне, как они появились и как много подобных ему, Кассандре и Ариадне. И может ли ее даром быть дар поиска Элпис… или что-то, связанное с самим духом надежды?
К сожалению, поиск остальных ответов на время пришлось отложить.
В пайдейю пришла горгона.
Глава одиннадцатая. Тьма под маской
Все тело горгоны покрывала крепкая, как сталь, и блестящая, словно масло, чешуя. Руки ее оканчивались длинными когтями. Деми смотрела на гостью как кролик на удава – с той лишь разницей, что змей на голове Сфено было больше дюжины. То, что их переплели в некое подобие живых кос, лишь добавляло образу горгоны еще большего сюрреализма с нотками безумия. Змеи двигались, шипя и пробуя раздвоенными языками воздух.
Кивнув Кассандре, Сфено направилась прямиком к Деми – молча, не задав ни единого вопроса. Острый стальной коготь коснулся ее подбородка и приподнял его. Деми сглотнула, глядя в узкие красные глаза.