— Бедный Филон! — вполне искренне произнесла она, покачивая головой. Разве можно так влюбляться в свою царицу? На что ты надеялся, друг мой? И что во мне такого, что пленило тебя? Взгляни на меня повнимательней. Есть женщины красивее меня. Допустим, Джама. Мои глаза, губы, волосы — как у всех. Правда, некоторые говорят, что мой нос несколько длинноват…

Он поспешно возразил:

— Нет-нет, прекраснейшая! У тебя чудесный нос. Должной длины, с небольшой горбинкой, и совершенно соизмерим с другими чертами лица. Я тебе это говорю как художник, который знает в этом толк.

— Хорошо, хорошо, — проговорила она, удовлетворенная его пылкой речью. — Почти убедил. Какая женщина не захочет выглядеть лучше, чем она есть на самом деле.

Она обошла скамью и почти бесшумно подплыла к нему с другой стороны. Он заметил, что она не могла стоять на месте, а все время двигалась.

— Ты мне нравишься, Филон. Своей прямотой и откровенностью. Я тоже хочу быть с тобой откровенной. Ты, верно, слышал, какой слух распустили про меня иудеи? Будто бы я продаю свою любовь за жизнь несчастных мужчин.

— Более нелепого вздора нельзя придумать о тебе, царица.

— Ты так думаешь? — Клеопатра хмыкнула и лукаво посмотрела на него сбоку. — Ну так вот, милый Филон, придется тебя огорчить. Все это в какой-то мере является правдой.

— Нет. Нет.

Она прервала его поднятой рукой.

— Только я не отбираю жизнь, как это утверждают иудеи, при помощи палача, яда и диких зверей. Просто однажды, оказывая мне услугу, один славный молодой человек, к моему огорчению, распрощался с жизнью.

— Прекраснейшая царица, если это и произошло, то такова судьба несчастного… нет… счастливого, — прошептал Филон. — Прикажи — и я умру за тебя, даже не коснувшись твоего мизинца.

— Вот как? Благородно, — сказала она, ходя вокруг, как кошка подле мыши. — Филон, мой друг… я не настаиваю… Ты волен сам решать… Подумай! И если пожелаешь, путь перед тобой открыт. — Она указала царственной рукой на дверной проем, завешенный прекрасной занавесью.

— Царица моя драгоценная, прошу, не унижай меня… Если я поступлю подобным образом, я перестану себя уважать. Нет, мною сделан выбор. Располагай, как тебе заблагорассудится.

Клеопатра помолчала немного, в задумчивости смотря на статуэтку, и вдруг спросила, повернувшись к нему:

— Сегодня я увидала тебя впервые, но мне показалось, будто бы лицо твое знакомо. Напомни, мы не встречались раньше?

— Не знаю, запомнила ли ты меня, царица. Но когда в Гермонтисе встречали Бухуса, прибывшего из Фив, я долго шел за тобой.

— Десять лет назад! — протянула она мечтательно, улыбаясь. — Тогда все было по-иному. Я была счастлива. Все мне казалось в диковинку. Торжество, пение, народ. Я буду помнить это всю жизнь. Но тебя, к моему сожалению, я не припомню. Хорошо помню быка, гирлянды цветов, Пшерони-Птаха…

— В другой раз я видел тебя уже здесь, во дворце. Во время войны с ромеями.

— Когда это было?

— Ночью.

Левая бровь Клеопатры удивленно приподнялась, она склонила голову и скосила глаза в его сторону, проявляя любопытство.

— Я видел, как ты подплыла на лодке ко дворцу в сопровождении двух мужчин. Я тогда находился в охране при царе и мое время было стоять на страже. Ты сошла на причал с одним из мужчин, забралась в полосатый мешок, и он пронес тебя мимо нашей стражи, состоявшей на половину из ромеев.

— Все было так, как ты говоришь, — произнесла Клеопатра. — Я должна была попасть к Цезарю и переговорить с ним, ибо мне стало известно, что Цезарь склоняется на сторону царя. Но почему, друг мой, ты не поднял тревогу? Ты бы мог за это жестоко поплатиться.

— Если бы я только крикнул, все сбежались бы и тебя убили. Теперь ты знаешь, почему я этого не сделал.

— Филон, Филон, — произнесла она с нежностью, — как же ты рисковал, голубчик мой.

— Лодку заметили другие, когда она отплывала, но я сказал, что с неё никто не сходил.

— И тебе поверили?

— Никто не усомнился, царица.

— Значит, тебе доверяли.

— Не думаю, что это было доверие. Просто никому не пришло в голову, что Клеопатра отважится на такой смелый поступок.

— А каким образом ты оказался среди близкого окружения царя? Ведь тебя же должен кто-то представить.

— Меня представил Теодот. Еще будучи мальчиком, я брал у него уроки красноречия. Он был дружен с моим отцом. Я тебе не сказал, что мой отец купец. Он поставлял провиант для армии. Когда ты, моя царица, и твой муж, царь Птолемей, вели между собой войну, я по поручению отца доставил три обоза с ячменем в Пелусий.