Шрифт:
– Ворота открыты.
Еще дальше кто-то крикнул:
– Ворота открыты!
Из глубины ямы кто-то закричал:
– Ворота открыты!
Долли сделала шаг назад. Она слышала, как они приближаются, кричат, орут, вопят:
– Ворота открыты! ВОРОТА ОТКРЫТЫ!
Перепончатая рука, больше похожая на утиную лапу, коснулась ее руки. Она была мягкая, липкая и скользко-мокрая. В темноте появилось лицо, в следом тело, скользящее по земле, как змея. Вторая фигура крадучись двинулась по полу следом за ней. Секунды спустя ее захлестнула масса деформированных тел, бурлящее море продуктов человеческих пороков, которое понесло ее прочь от ворот к мерцающему желтому свету в туннеле.
* * *
Голоса эхом разнеслись по пещере: крики и вопли, проклятия, насмешки и глубокие горловые стоны. От этого адского хора по позвоночнику Гарри пробежал холодок, но это не замедлило его. Сегодня ничто не ослабит его непоколебимую решимость. Он оглянулся на Трабера. Может, этот парень и был первоклассным прохвостом, но Гарри был рад, что он с ним. Он не мог себе представить, как прошел бы через это в одиночку. Может бы и справился один, если бы пришлось - он бы сделал все, чтобы вернуть Тину, надеясь, что еще не опоздал, но присутствие кого-то рядом, кто был с ним заодно, успокаивающе действовало на него.
Они шли на слабое желтое свечение в глубине пещеры. Голоса стали громче, отчетливее, они выкрикивали одно имя - Льюис.
– Давай, Льюис!
– кричали они.
– Ну же, Льюис!
– орали они, и Гарри снял дробовик с предохранителя.
– Отдай ее нам, хуесос!
– Господи, - прошептал Гарри.
По коридору эхом прокатился смех, и кто-то закричал:
– ОТДАЙ НАМ ЕЕ!
Отдай нам ее...
– Будь я проклят, - сказал Гарри, а затем бросился бежать по туннелю, ближе к мерцающему свету факела, размахивая перед собой дробовиком, а Трабер следовал за ним по пятам.
Туннель, в котором они находились, вливался в другой длинный проход. Они уткнулись в тупик, потом повернули влево, в сторону доносившихся стонов и криков.
Вдали раздавались голоса:
– Ворота открыты! Ворота открыты!
Гарри ворвался в огромную пещеру и увидел того же самого инбредного урода, который приходил сегодня к нему ночью вместе с ублюдочным Уиллемом, стоящим на коленях рядом с Тельмой Колберт. Даже в тусклом свете факела Гарри видел, что девушка в жутком состоянии - глаза были закрыты, лицо бледное, рубашка и штаны в крови. Рядом с раненой девушкой лежала человеческая грудная клетка, разрубленная на куски и различные отчлененные части человеческих тел: руки, ступни, ноги и куча гнилых внутренностей. Отрубленная голова лежала лицом вниз в грязи, среди кусков мяса, разбросанных вокруг еще двух отрубленных голов, стоявших на плоском камне, как на постаменте.
– Эй!
– крикнул Гарри, но его слова заглушила нарастающая волна криков и воплей, звериного воя армии уродов, которые, казалось, вырывались из темноты в дальнем конце пещеры; по меньшей мере двадцать из них с воплями бежали к гиганту.
Одноглазая женщина возглавляла стаю, ее лицо представляло собой покрытую шрамами маску из искореженной плоти, на месте правого глаза был глубокий черный провал. Мужчина с перекошенным ртом и скрежещущими заточенными до остроты зубами шел следом, его растрепанные волосы представляли собой спутанную длинную гриву, и он выглядел как диковинное лесное существо. Льюис поднял с земли топор. Он обернулся к толпе, и пронзительно визжащая женщина бросилась на него, выставив пальцы, как хищная птица выставляет когти, но верзила своей массивной рукой отправил ее с криком в яму позади себя. Одним быстрым движением острие топора вонзилось в плечо следующего безумца, отрубив тому руку. Конечность отвалилась, и из обрубка брызнула кровь. Отрубленная рука упала на пол и покатилась, и жалкое существо последовало за ней, завывая, ползя на коленях, а гигант ударил его ногой в подбородок. Тот перевернулся на спину, одной рукой закрывая лицо, дергаясь на пропитанной кровью земле. Девочка-подросток с лицом, похожим на свиное рыло, выбежала из толпы и со смехом побежала к выходу из туннеля, скрывшись в темноте.
Мужчины с ластами вместо рук, распухшими уродскими лицами и неправильной формы черепами бежали рядом с гогочущими, обезображенными женщинами и детьми, рожденными с кошмарным уродствами: выпуклые шеи и горбатые спины, впалые лица с открытыми сочащимися гноем язвами. У некоторых отсутствовали пальцы, а у некоторых их было слишком много. Одна женщина с дыркой на месте носа мчалась рядом с мужчиной, у которого вообще не было губ, он бежал с открытым ртом, полных сломанных и выбитых зубов, дико вопя. Они смеялись, они кричали, они завывали, они стонали. И только некоторые просто тихо двигались по полу. Те, у которых были ноги – сгибались, как гусеницы, таща свое тело вперед, а те, у которых вообще не было конечностей, или они были слишком недоразвиты, перекатывались или извивались, как змеи.
А потом они набросились на Льюиса, царапая и кусаясь, пока великан размахивал топором, рубя, толкая и ударяя всех, кто приближался к нему, брызги крови летели во все стороны, тела падали, а их место занимали следующие. Они прыгали, цеплялись, хватали и напирали, тесня громилу в сторону ямы.
– Господи, Гарри, - пробормотал Трабер, они оба оцепенели с широко раскрытыми глазами перед атакующей ордой.
Ползущий горбатый урод схватил Тельму за волосы, и Гарри опомнился, встрепенувшись:
– Бьем их! Убьем их всех!
С громогласным выстрелом дробовика голова урода взорвалась, и дымящаяся красная гильза упала к ногам Гарри. Затем он передернул затвор и снова выстрелил, шагнув вперед, пока Трабер расстреливал изломанные, совсем не походящие на человеческие, тела из своего револьвера.
Из стаи выбежал кто-то, неистово крича.
– Не стреляй, ублюдок!
– крикнул приближающийся мужчина, но выстрел из дробовика почти разорвал его пополам. Лишь после выстрела полицейский отметил, что он совершенно не походил на одного из этих уродов, был грязным, с запущенной шевелюрой, но нормальным. Однако размышлять об этом времени не было.