— А как я обращаюсь с вами, Александра? — Он медленно приближался к ней. Его движения были неторопливыми и уверенными. — Возможно, как с женой? А может быть, как с женщиной, испытывающей такое же страстное влечение, как и я? С женщиной, ум и дух которой превосходят ее красоту?

— Приберегите ваши комплименты для кого-нибудь другого. Вы прибегаете к ним лишь потому, что хотите опять заполучить меня в свою постель. — Она бросила отчаянный взгляд на дверь.

— Я не скрываю своего желания. Но я хочу иметь вас всю целиком, — мягко сказал он. — Ваши сердце и душу.

— Я никогда вас не полюблю, — упрямо повторила она, испугавшись при этом охватившей ее дрожи. — Я никогда не буду испытывать к вам ничего, кроме… кроме страха и отвращения.

— И это действительно так? — Его взгляд впился в ее глаза с силой, делающей сопротивление невозможным. Он внезапно остановился и одарил ее обезоруживающей улыбкой. — Я полагаю, моя дорогая супруга, что вы уже любите меня.

— Нет! — Дикая боль полоснула ее по сердцу. Она тряхнула головой и воскликнула: — Я все еще ничего о вас не знаю. Почему так получилось, что я вышла за вас замуж, будто за незнакомца?

— А что вы хотите знать? Я — Джонатан Хэзэрд, в прошлом житель Балтимора, штат Мериленд. Мои мать и отец еще живы. У меня есть сестра, которую я очень люблю. К тому же у меня куча тетушек и дядюшек, сестер и братьев. Все они счастливо живут в Америке. Прежде чем приехать два года назад в Австралию, я служил в морском флоте. А все остальное не имеет никакого значения.

— Вы забыли упомянуть, что сражались против моих соотечественников.

— Могу заверить вас, что функции контроля за движением судов вненациональны. — В его глазах промелькнула улыбка. — А что еще Малдун посчитал возможным сообщить вам?

— Аишь то, что, мы с вами очень подходим друг другу, — сболтнула она.

— А-а, это значит, что старый негодяй не только проницателен, но и предан мне.

— Все здешние обитатели полностью очарованы вами. Как только они могут быть столь слепы в отношении ваших пороков?

Алекс снова скрестила руки под грудью и тут же почувствовала, как подкашиваются у нее ноги, когда она заметила, каким голодным взглядом он ее пожирает. Она сделала над собой усилие.

— Почему они не понимают, какой вы мерзавец? — продолжала она. Разум ее требовал, чтобы она сейчас же убежала прочь, а тело отказывалось подчиниться этому приказу.

— Возможно, вам следует спросить об этом их самих. — Он снова поймал ее взгляд и прищурился. — Но только не теперь. Я и так терплю слишком долго. Клянусь Богом, я целый день думаю только о вас, — продолжил Джонатан. В его словах звучала не жалоба влюбленного, а простая констатация факта. — С того самого момента, когда я увидел вас в Параматте, я знал, что вы станете моей.

— А вы мне обещали, что я буду выполнять в вашем доме только традиционные обязанности экономки и ничего больше, — напомнила она ему.

— Но теперь вы уже больше не экономка. — Он вновь сделал несколько шагов в ее сторону.

— Вы дадите такие же заверения следующей женщине, которая согласится занять это место? — спросила Алекс. — Станете ли вы оказывать ей такое же любезное внимание? Возможно, что, как только вы устанете от меня, вы обратитесь к ней за…

— Я никогда не устану от вас, леди Алекс.

— Вы… вы не можете быть уверены в этом.

— Вы ошибаетесь.

То, как он сказал это, подвигло ее наконец на действия. Она вновь покачала головой, резко повернулась и бросилась к двери. Жалобный крик сорвался с ее губ, когда он схватил ее и прижал спиной к себе. Она еще пыталась сопротивляться и даже ухитрилась нанести довольно сильный удар ему по голове. Но это не остановило Джонатана. Он отнес ее к дивану и положил на него. Она, однако, немедленно скатилась на пол. С трудом поднявшись на четвереньки, Алекс с ужасом почувствовала, что он встал на колени сзади нее и обвил рукой ее талию.

Последнее, что она отчетливо помнила, было то, что он задрал ее юбку выше пояса и спустил с нее панталоны.

— Джонатан! — Ее обнаженные ягодицы были обращены к нему, и она залилась краской.

— У вас красивый зад, миссис Хэзэрд, — хрипло сказал он.

Испытывая потрясение и возмущение — а к тому же еще и лихорадочное возбуждение, в чем она никогда не решилась бы признаться, — она попыталась вывернуться. Но он с силой прижал ее спину к себе. Его рука продвинулась между ее бедрами, и его теплые пальцы стали гладить ее шелковистое тело, и эта ласка одновременно опьяняла и ужасала ее. Другая его рука проникла в округлое декольте ее лифа.

— Нет, прошу вас… не надо! — задыхаясь, умоляла Алекс, а ее руки предательски тянулись к его затылку.

Теперь она уже ничего не смогла бы предпринять. Было слишком поздно. Джонатан снова заставил ее опуститься на четвереньки и начал расстегивать свои бриджи. Она пока не понимала, что он собирается сделать с ней, однако ее недоумение быстро рассеялось. Он вошел в нее сзади.

Она застонала, почувствовав твердость его плоти, которую он ввел во влажное тепло ее лона. Их поза была безнравственна и шокирующа, но в то же время потрясающа.