— Да, я знаю. Это первое, что мне сказал сегодня утром капитан. Я думаю, что он хотел успокоить мои опасения на тот случай, если я поинтересуюсь вашим здоровьем.

Тилли таким образом молча признала, что известие об их свадьбе не было столь уж неожиданным. Всякий, у кого были глаза, мог видеть, что капитан и Алекс идут по сулящему им обоим только беды пути. Слава Богу, что это завершилось браком, а не чем-нибудь иным.

— Капитан сказал, что вы еще спите, но, поскольку время уже перевалило за полдень, я подумала, что вы, должно быть, проголодались.

— Уже полдень? — изумилась Алекс. Она быстро осмотрела освещенную солнцем комнату, а потом опять опустила глаза. — Он об этом еще кому-нибудь сказал?

— Большинство наших жителей все еще в Параматте. Так уж у нас повелось, что мы проводим там субботний вечер, а утром в воскресенье идем в церковь. Мы с Сетом поступили бы так же, но у меня такое чувство, что мне следует быть поближе к дому.

Она изучающе посмотрела на лицо Алекс и ласково поинтересовалась:

— С вами все в порядке, миссис? Может быть, что-нибудь…

— О Тилли! Я не могу поверить в то, что произошло.

— Свадьба была, конечно, немного поспешной, — согласилась Тилли, слегка нахмурившись. — Но в конце-то концов какое это имеет значение? Теперь это и ломаного гроша не стоит. — Желая подчеркнуть свои слова, она покачала головой. — Здесь, в Австралии, все выглядит по-другому, не так пристойно и красиво, как у нас там, в Англии. Капитан был полон решимости взять вас в жены, и вы, я думаю, должны быть довольны, что все это решилось между вами.

— Довольна? — Алекс подняла руку и провела ею по своим коротким взъерошенным волосам. — Ради всего святого, поймите, что этого мужчину я знаю менее двух недель. И если вы хотите знать, то меня венчали насильно. У меня не было намерения выходить замуж за Джонатана Хэзэрда. — Она скрестила руки у себя под грудью и принялась возбужденно расхаживать взад и вперед. — Я должна вернуться в Англию.

— Как вы можете говорить такие вещи? — спросила явно потрясенная Тилли. — К добру это или во зло, но теперь, миссис, вы обвенчаны с капитаном.

— Это ничего не меняет. — Она перестала расхаживать и оперлась рукой на столбик кровати. Ее голова поднялась в знак гордой решимости признать, что — принимает она это или нет — она побеждена высоким зеленоглазым американцем. — Моей целью все это время было добиться свободы, убедить губернатора в моей невиновности и вернуться к моим тете и дяде в Лондон. Как я сказала своему мужу, я не имею и никогда не буду иметь ничего общего с этой страной!

— Я полагаю, Александра, что вам лучше придерживаться того, что вам подсказывает сердце, а не голова, — спокойно посоветовала Тилли. Она впервые назвала Алекс по имени, а не по фамилии.

Глаза Алекс от неожиданности округлились, и она испугалась, что ее щеки опять покраснели.

— Я… я боюсь, что не понимаю, о чем вы говорите.

— Я вас, миссис, очень прошу не сделать ошибки и не слишком нажимать на капитана. — Предупреждение прозвучало вполне всерьез. — Он хороший и справедливый человек, но при всем этом он мужчина. Вряд ли он станет спокойно выслушивать разговоры об отъезде.

Тилли повернулась и, слегка переваливаясь, направилась к двери. На мгновение остановившись, она печально улыбнулась Алекс, и эта улыбка обнаружила, что она гораздо мудрее, чем можно было бы ожидать при ее молодости.

— Вы добились того, о чем многие могли только мечтать. Вы завоевали сердце капитана. Он не захочет получить его обратно. И если я не ошибаюсь, вы и сами по-настоящему не захотите вернуть его. — С этими словами она тихо вышла из комнаты.

Проглотив неожиданно застрявший у нее в горле ком, Алекс уселась в большое винного цвета кожаное кресло у стола и рассеянно налила себе чашку чая. Она размышляла над тем, что сказала Тилли, но так и не смогла обрести душевного покоя. Ее взгляд остановился на подносе. Удивившись внезапно возникшему у нее чувству голода, она сняла с тарелки салфетку и съела до последней крошки яйца, ветчину и бисквиты.

Позже, приняв ванну, Алекс оделась и наконец спустилась вниз. Она вышла во двор через парадные двери, и ее глаза, как всегда, искали какие-нибудь признаки пребывания здесь Джонатана. Хотя сегодня было воскресенье, она точно знала, что он не мог сидеть где-нибудь без дела. Ей никогда не приходилось встречать человека, который бы меньше, чем он, был приспособлен к пустому времяпровождению. Он был настолько подвижен, так невероятно силен и энергичен и так уверен в себе! Минувшая ночь убедительно подтвердила это…