Джонатан выругался про себя. Ему так не хотелось уступать ее просьбе. Больше всего он хотел отправить ее прочь. Но он подумал, что независимо от ее прошлых поступков она все же не заслуживает такого жестокого обращения.

— Пойдемте в дом, — сказал он спокойно.

Алекс почувствовала, как сжалось у нее сердце. Она отстранилась, когда Джонатан попытался снова взять ее за руку и повести с собой.

— Что касается меня, то я останусь здесь, — заявила она низким дрожащим голосом.

— Александра, я…

— Вы и миссис Уилкокс хотите побеседовать наедине. Разве не так? — Ее глаза с упреком посмотрели на него.

— Я вам объясню все позже, — пообещал он.

— В этом нужды не будет, — заметила она. Ее гневный бирюзовый взгляд уперся в Гвендолин. — С вашего позволения, миссис Уилкокс, я дам указание, чтобы вас с удобством устроили в одну из наших комнат для гостей.

— Благодарю, — с холодной небрежностью пробормотала та, даже не удостоив Алекс взгляда. Она наскоро осушила глаза невесомым кружевным платочком и развязала ленты своей шляпки из шелковой тафты.

Алекс безмолвно смотрела, как Джонатан повернулся, взял саквояж и сопроводил их неожиданную гостью через двор в дом. Вскоре они вдвоем исчезли из виду.

Размышляя, почему новость о том, что ее муж был некогда помолвлен с другой женщиной, так расстроила ее, Алекс нахмурилась и попыталась не обращать внимания на возникшую у нее в груди колющую боль.

— Мы так отчаянно любили друг друга…

Алекс вспомнила слова Гвендолин, и они прозвучали для нее насмешкой, вызвав в ней целую бурю чувств.

«Мужчина, подобный Джонатану Хэзэрду, должен был знать великое множество женщин», — так рассуждала Алекс, глубоко и прерывисто дыша. Он же сам признался ей, что вел далеко не святую жизнь. Она могла легко представить, какой тянется за ним шлейф сердец, разбитых им во время его многочисленных поездок.

Но Гвендолин Уилкокс была отнюдь не плодом ее воображения. Нет, нет! Эта похожая на статуэтку молодая вдова была уж слишком реальна. И она пересекла половину земного шара, чтобы повидаться с Джонатаном.

Для какой цели?..

В небе прокатился раскат грома. При приближении бури между деревьями стал завывать ветер. Придерживая юбки, Алекс нерешительно взглянула в сторону дома. Она не хотела вновь попасть под ливень. Оказавшись перед выбором — искать ли убежище в амбаре или вернуться на веранду, она предпочла второе. Но поступив так, она должна была слышать каждое слово, долетавшее до нее через открытое окно…

Джонатан стоял перед камином. Гвендолин сидела на диване, расправив вокруг себя свои бархатные юбки и расстегнув жакет для верховой езды, под которым виднелась белая блузка для игры в хоккей на траве.

— Может быть, вы хотя бы предложите мне освежиться, Ион? Дорога к вам оказалась такой долгой и утомительной. Не могу понять, как вам удается выдерживать такую адскую жару. — Она сняла жакет и отбросила его в сторону, а потом подняла руку, чтобы удостовериться, в порядке ли ее модный шиньон.

Подойдя к стоящему у двери серванту, Джонатан налил стакан воды и подал его Гвендолин. Обычно он выступал более гостеприимным хозяином, но ему отнюдь не хотелось привечать эту посетительницу Бори.

— Когда вы приехали в Австралию? — спросил он.

— Три дня назад. — Перед тем как приступить к дальнейшим разъяснениям она жадно выпила воду. — Я хотела тут же направиться к вам, но была совершенно вымотана после путешествия через океан.

— Скажите мне правду, Гвендолин, зачем вам надо было приезжать? — Вернувшись к камину, Джонатан настойчиво смотрел на нее ничего не выражающим взглядом. — Неужели вы надеетесь заставить меня поверить, что приехали лишь ради прошлого?

— Я сказала вам, что должна была повидать вас! Пять лет я ждала, пять долгих лет, не получив от вас ни слова…

— Вы забыли, что вышли замуж? Я сомневаюсь, что ваш муж разрешил бы вам переписываться с бывшим любовником.

— Вы что, все еще сердитесь на меня? — спросила она тоном избалованного ребенка. — Ради всего святого, Ион! Я дорого заплатила за свои ошибки. Моя жизнь с Генри была невыносимой.

— Вам следовало бы это понять заблаговременно.

— Но как я могла догадаться, что он окажется таким подлым эгоистом? Ведь я была так молода и одинока. Я, конечно, любила вас, но я… я запуталась. Я боялась, что вы никогда не вернетесь с войны, а Генри соблазнил меня своими заверениями в преданности. Если бы вы только не уехали!