А возможно, подумала она, даже была бы подвергнута вечному заключению. Она тут же мысленно осудила себя за то, что в ней осталось так мало веры в справедливость. В конце концов дядя нашел бы ее и вернул в Англию, и она смогла бы забыть все, что случилось с того злополучного дня в Лондоне.

«Все?» — Внутренний голос Алекс смеялся над ней. Ее пальцы судорожно вцепились в перекладину.

— В таком случае вы должны быть признательны капитану, — проворчал стоявший рядом с ней старый моряк.

— Но не в том смысле, в каком другие это склонны предполагать, — поспешно возразила она. Ее глаза сверкали, когда она повернулась к Финну и без обиняков сказала: — Я не проститутка, мистер Малдун!

— Я никогда о вас так не думал, — честно признался он. Примирительно улыбнувшись ей, Финн посмотрел в ее бирюзовые глаза и сказал: — Вы — леди, истинная и подлинная, и я обезобразил бы рожу любому человеку, который против этого возразил бы.

Его слова произвели на Алекс желаемое впечатление и немного успокоили ее.

— Вы, сэр, сладкоречивый распутник, — заметила она, и впервые мягкая улыбка появилась на ее губах.

— Конечно, но только не называли ли меня похуже?

Таким образом лучше узнав друг друга, они направились в обратный путь к дому. Малдун оставил ее на веранде, заявив, что собирается разыскать хозяина. Она отряхнула подолы своих юбок и направилась в дом, будучи уверена, что Тилли уже пришла.

— Тилли, я… — начала она, распахнув дверь на кухню. У нее перехватило дыхание, когда вместо Тилли она обнаружила там внешне бесстрастного Джонатана.

— Тилли здесь нет, — сообщил он и без того очевидный факт. При виде Алекс его зеленые глаза потемнели до цвета нефрита, но она не нашла в них ни намека на тепло. Сложив руки на груди, он сурово смотрел на нее с другой стороны рабочего стола.

— Вам что-нибудь надо, капитан Хэзэрд? — спросила она, храбрясь и пытаясь продемонстрировать свое хладнокровие.

Вопреки всем усилиям оставаться безучастной щеки ее начал заливать румянец, ибо ею опять овладели воспоминания о его поцелуе. Она готова была застонать от отчаяния. Дело еще больше осложнялось тем, что в данный момент он выглядел особенно привлекательным — таким земным и страстным. Его густые темные волосы растрепались, рубашка была расстегнута до самого пояса, а бронзовая кожа блестела от пота. Его можно было принять за обычного батрака. «Но нет, — думала она, с трудом переводя дух, — в нем нет ничего обычного».

— Еда, я думаю, будет вкусной, — протяжно сказал он своим звучным голосом, наполняющим всю комнату.

— Вы думаете? — отозвалась она гордо. — Боюсь, что вам придется подождать миссис Ховарт. Конечно, вы могли бы доверить свою судьбу и мне, хотя я знаю, что с большой охотой вы этого не сделаете. Ведь в конечном счете я могла бы получить хоть полшанса отравить вашу пищу. — Алекс еще больше покраснела, когда по его губам пробежала снисходительная улыбка.

— В будущем я буду более осторожен, — пообещал он, а затем быстро посерьезнел. — По правде говоря, я пришел, чтобы предупредить вас, что сегодня вечером меня дома не будет.

— Вы уезжаете?

— Я не вернусь до завтра. — Ничего дополнительно он не разъяснил, лишь добавил: — Вместо себя я оставляю Малдуна. Вы же с наступлением темноты не должны покидать своей комнаты.

— И я буду содержаться наверху как заключенная каждую ночь? — Ее глаза засверкали от оскорбления.

— До тех пор, пока вам можно будет доверять.

— Тогда лучше закуйте меня в кандалы и покончите с этим, ибо я никогда не уступлю вам!

— Нет, уступите, — сказал он со сталью в голосе. — Здесь и сейчас. — В его глазах появился опасный блеск, а лицо стало зловещим, когда он медленно двинулся вокруг рабочего стола, приближаясь к ней.

Она инстинктивно отступила, глядя на него широко раскрытыми глазами, со странной смесью страха и волнения, которые она испытала минувшей ночью.

— Мое терпение истощается, мисс Синклер!

— Так же, как и мое, — храбро ответила она, но у нее перехватило дыхание, когда ее спина уперлась в стену.

— Вы приняли мое предложение, и, клянусь Богом, вы выполните свою часть сделки.

— Мы не заключали никакой сделки! — Сердце ее тревожно забилось, когда он остановился прямо перед ней. Она повернулась, чтобы убежать, но Джонатан уперся рукой в стену, перекрыв ей таким образом пути к бегству. Она взглянула ему прямо в лицо.

— Вы все еще никак не поймете, что это для вас самое безопасное место? — потребовал он от нее ответа. Он испытывал мучительное искушение встряхнуть ее, дабы подчеркнуть смысл сказанного, однако не решался, боясь даже представить себе, чем все это может закончиться, если он осмелится прикоснуться к ней. — Черт побери, женщина, вся Австралия забита мужчинами, у которых полностью отсутствуют хоть какие-то понятия о… — Он умолк, вновь проворчал ругательство, но потом попытался сдержать свое раздражение, перейдя на спокойный, размеренный тон. — Вполне могло оказаться, что вы попали бы во власть какого-нибудь свирепого ублюдка, который, ни на секунду не задумавшись, задрал бы вам юбки на голову!