— Честью? — повторила Алекс слова Колин, озадаченно сдвинув брови. — Что вы имеете в виду, миссис О'Тул?

— Послушайте, мы обе женщины. Почему не признать, что его выбор пал на вас по очень понятной причине? Женщина с такой внешностью готова на все.

— Что-о?!

— Капитан такой же, как и все мужчины, — с усмешкой заяьила Колин, пожимая плечами. Она упрямо покачала головой и сложила руки под своей необъятной грудью. — У нас тут все говорят, что вы должны были зажечь его кровь, ибо в противном случае он не привез бы вас сюда. Вы ведете себя так, будто никогда не марали руки. Вы ничего не знаете о том, как вести домашнее хозяйство. Ну а теперь скажите, почему же тогда, по вашему мнению, он выбрал именно вас?

— Почему?.. Что за манера выдвигать подлые обвинения! — Алекс даже заикалась от негодования и возмущения. Но она не знала, что сказать в свою защиту, тем более что те же самые мысли и ей приходили в голову. — Если у вас еще когда-нибудь хватит дерзости…

— И что же вы сделаете? Уволите меня? Или подвергнете порке?

Лицо ирландки приняло еще более воинственное выражение. Она резким движением отвернулась, распустила шнурки на лифе и спустила платье с плеч. У Алекс перехватило дыхание, когда она увидела синеватые, все еще отчетливо заметные следы ударов хлыста, испещряющие в разных направлениях бледную кожу спины Колин.

— Полюбуйтесь, меня стегали и до этого. Все было! — заявила Колин чуть ли не с гордостью. — И заковывали в кандалы, и морили голодом, а бывало даже похуже этого! — Она натянула платье и опять повернулась лицом к Алекс. — Так что у вас остался очень небольшой выбор из того, что со мной еще не делали раньше.

— Боже мой! Неужели вы хотите сказать, что с вами так жестоко обращался капитан Хэзэрд? — произнесла Алекс, еле переводя дыхание и испытывая ужас от одной этой мысли.

— Не будьте дурой, — презрительно заметила блондинка. — Если вам интересно знать, то это был не он. Да и никто в Бори не имеет к этому отношения. Но боль, причиненная мне, не забывается.

— Мне… мне очень жаль… — запинаясь, пробормотала Алекс.

Она смотрела в сторону, и сердце ее содрогалось от ненависти и жалости к столь много перенесшей женщине.

— А к чему вам волноваться? У вас-то дела идут неплохо. Ведь правда?

— Этого я отрицать не стану. — Алекс внбвь встретила враждебный взгляд Колин и спокойно и строго объявила: — Но сейчас все переменилось. Несмотря на то что вы думаете, я никогда не намеревалась быть возвышенной капитаном Хэзэрдом. Я приняла его предложение лишь потому, что оно давало мне единственный шанс вернуть себе свободу. Или по крайней мере я так тогда считала, — добавила она, вновь сдвинув брови.

— Так, значит, вы не женщина капитана? — требовательно спросила Колин, все еще сохраняя скептический тон.

— Нет.

Женщина капитана.

Но почему, черт побери, эти слова вызывают в ней такую бурю чувств?

— Если это правда, то вам все равно придется туго, — заметила Колин.

— Я надеюсь, у меня не будет необходимости пройти по этому пути.

— Что же вы в таком случае собираетесь делать? — подозрительно спросила Колин. Ее глаза опять недобро сузились, когда она увидела, что Алекс возвращается к двери.

— Единственное, что я могу сейчас сказать, так это то, что в моих планах на будущее капитан Джонатан Хэзэрд не значится.

Произнеся эти полные таинственного смысла слова, она оставила Колин в одиночестве и направилась в свою спальню. Несколькими минутами спустя к ней присоединилась Агата, оказавшаяся куда более приветливой и веселой компаньонкой по выполняемой ими домашней работе.

Когда время перевалило за полдень, Алекс вознамерилась вполне заслуженно отдохнуть от своих трудов. Агата и Колин уже отправились по своим домам, а Тилли еще не пришла, чтобы помочь ей с приготовлением пищи. Сняв фартук, который она еще раньше обнаружила на кухне, Алекс бросила его у лестницы и отправилась побродить по большой веранде, окружавшей дом.

С момента своего заключения она так мало бывала на свежем воздухе, под солнечными лучами! Конечно, пока судно плыло в Австралию, всего этого было у нее в изобилии. Когда позволяла погода, женщины большую часть времени проводили на верхних палубах: стирали и чинили одежду, ожидали своей очереди постоять у перил, а то и просто весело болтали, наслаждаясь краткой иллюзией свободы, которую давало им пребывание на воздухе, и тяготясь скученностью в темных душных трюмах.

На лице ее появилось выражение мрачноватой иронии. Она направилась к одной из колонн и лениво обвила ее рукой, легко скользнув пальцами по ее гладкой белой поверхности»

Сейчас тетя Беатрис вряд ли бы узнала ее. Все прошлые годы Алекс проводила в тени, укрываясь от солнца, боролась с веснушками с помощью молочной сыворотки и никогда не выходила на открытый воздух без шляпы и перчаток…

Но последние восемь месяцев у нее не было ни сыворотки, ни шляп и перчаток, и, говоря по правде, у Алекс отсутствовало всякое желание волноваться из-за подобных пустяков. Хотя ее кожа по-прежнему была гладкой и безупречно чистой, она приобрела мягкий золотистый оттенок, который в Лондоне вряд ли бы посчитали модным.